Я тебя не помню

 А если все подтвердится? Если девочка окажется моей дочерью? Что я Наде скажу? Если меня так пробрало и выбило почву из-под ног, то что будет с ней? Как эта новость отразится на ее состоянии и беременности? Жизнь неплохо потрепала меня за пять лет, но этот удар был похож на контрольный выстрел в голову. После всех анализов и слов Хабарова я смирился, что наш с Надей ребенок погиб, а сегодня вдруг все встало с ног на голову.

— Если бабка такая же опустившаяся алкоголичка, как и Хованская, в доме грязь и бутылки, то я буду вызывать опеку и оформлять все через суд, — твердо заявил я.

— В любом случае все теперь только через суд и решать. Какая же Хабаров гниль, — разочарованно произнес Динар. — Ничего святого нет в человеке. Если ребенку была необходима помощь… С его деньгами это разве проблема? Зачем детей менял?

— Не знаю. Надя после аварии овощем ведь могла остаться, но выкарабкалась, а потом эта отслойка и кровотечение… Скорее всего он просто испугался. Услышал диагнозы, которые поставили девочке и поменял детей, чтобы снизить на Надю нагрузку. Но избавиться таким образом от ребенка-инвалида… — сердце ныло и болело, когда я об этом думал.

Как ему жилось с осознанием, что где-то росла родная дочь его жены и нуждалась в помощи? Или проще было воспитывать абсолютно чужого для себя ребенка?

— Ну все, кажется, оторвались, — Динар построил новый маршрут в навигаторе и достал сигареты из кармана пиджака. — Парфенов пообещал, что Глеба закроют, а ему выдвинут обвинение. Если все удачно сложится, то я бы забирал Надю и детей, и сваливал куда подальше.

— Я не могу уехать. И ты прекрасно это знаешь. Возможно, я вернусь к ним, как решу свои вопросы.

— А если забить на эти вопросы? Ты же по сути ничего не теряешь. С бизнесом помогу. Как все станет поспокойнее, вернетесь.

— Я подумаю. Но не все так просто. Это «вернетесь» может растянуться на десятилетия.

— Подумай, Максим. Потому что здесь вам не дадут спокойно жить.

Через два часа мы были на месте. Я не торопился выходить из машины. Смотрел через окно на обветшалый дом, огороженный деревянным забором. Во дворе было ухожено и чисто. Это вселяло надежду, что Лиде — кажется так назвали девочку? — было здесь лучше нежели с пьющей матерью в квартире, провонявшей перегаром.

— С тобой пойду, — Динар вышел на улицу следом за мной и осмотрелся по сторонам.

Открыв калитку, мы прошли по узкой дорожке к дому и я постучал в окно. Сердце и так билось через раз от мысли, что увижу сейчас недееспособную девочку, но в каком бы состоянии она не была, ее здесь не оставлю.

— Вы кто? — через дверь послышался глухой и слабый голос.

— Мы из благотворительного фонда. Были сегодня у вашей дочери Хованской Ирины Сергеевны.