Ванька-ротный

А они с ротным набегаться и только под утро ткнуться по очереди и уснут. Но бывало и так. Когда ложились спать они сразу двое. Прибегут в пулемётный расчёт, сделает ротный проверку пулемёту и лентам, даст пулемётчикам нагоняй за разные неполадки, а потом скажет им – Братцы! Вы подежурьте! Ая орденарцем ляжем вот здесь и попспим. Мы вторые сутки не занимались этим делом. Пулемётчики любили, когда ротный после нагоняя прямо в пулемётной ячейке устраивался спать. -Намаялся! – говорили они. Сядут молча и махрятиной не дымет. Не портят нам воздух с ротным.

И в этот раз, когда позиций немцев еще не видно, ротный свалился в окоп и заснул. Пришло утро ясное тихое и безоблачное. Немцы кое где зашевелились. В конце траншеи были видны их каски. Проснувшись,они пустили в нашу сторону одинокий снаряд. Туман дрогнул. Взрыв раскатистым эхом отозвался за лесом. Потом после долгой паузы, которую им отвели на завтрак со шнапсом, они перекурили и пустили по высоте ещё три снаряда подряд. Теперь началась их работа. Снаряды остервенело завывая замелькали чёрными точками, их было видно на фоне светлого неба. Они наклонились навстречу земли прошуршав как змеи. И вот высота вздрогнула и заколотилась в судорге. Я проснулся, поднялся, осмотрелся кругом и махнул ординарцу вниз рукой. Это означало, что он овободен от дежурства и может если хочет ложиться спать. День обещал быть без особых забот. Поревёт, погрохочет,побрызгает землёй. Всё живое уже убралось и пригнулось по щелям. Солдаты притулились к стенкам окопа и притихли. Третий день обстрела. Считай они уже привыкли к нему. Многие, кто дежурил ночью устраивались поудобнее на дне окопа и закрывали глаза. К этому привыкнешь, если привык к обстрелу и хочется спать. Немец пока сидит надёжно и не лезет вперёд. Он будет бить ещё дня два. Потом может, сунеться на высоту. Ему нужно знать наверняка, что все убиты или сидят полуживые. Пулемётчикам повезло. На их позиции не упал ещё ни один снаряд. Врывы вздымались, но не ближе десяти метров. Сначала было жутво и страшно, земля ходила под ногами, бросала на несколько метров окоп. При каждом таком мощном ударе человеческое тело сжимается, суставы рук и ног стягивает в единый комок. Ты искривляешься как сжатая пружина. Хлёсткими до боли в голове ударами выбивает последние мозги. Ты хочешь расслабиться, а новые удары следуют один за другим, ещё больше тебя сжимает и раослабиться не даёт. Люди трясутся, бьются всем телом, стучат зубами, и начинают дуреть. Некоторые охают, крестяться, читают молитвы, беззвучно шевеля губами. Весь день немцы продолжали изрыгать смертельный огонь. Высота окуталась облаком земли и дыма.