Ванька-ротный

К утру он оставлял нас с пустыми карманами без денег. – Так-так! приговаривал он. – Сначала по маленькой начнём! Я не мог отказать майору. Когда он играл, он преображался, становился весёлым. За карточной игрой он разговаривал, рассказывал полковые и дивизионные новости. Слова во время игры лились у него рекой. Но когда игра заканчивалась и он отдавал колоду карт Егорки разговор обрывался и он обычно больше молчал. Он как-то сразу замыкался. Что ему мешало быть самим собой? Офицерская сбруя или валенки, которые не давали шевелить ему голыми пальцами? Я залез на нары не дожидаясь повторного приглашения.

Егорка доставал из кармана немецкую атласную колоду, растасовал её, подрезал и снова перемешивал. Егорка – денщик майора выменял её у солдата за две пачки махорки. – Начальник штаба! Что будем делать? В батальоне осталось половина состава. Всего две роты! Я слышал его вопросы и знал что он разговаривает вслух и что эти вопросы больше относятся к нему, чем ко мне. В бревенчатой избушке было жарко, угарно и душно. По середине прохода на земле стояла железная печка. Это была железная бочка из – под бензина. В ней гудело и бушевало пламя огня. Печь топили – дров не жалели. Железная труба, уходящая к потолку была раскалена. Дрова для топки заготавливали в дальнем лесу. Растущие вокруг деревья не трогали. Днём теплушка освещалась через окно. У окна был прибит в виде щита стол, на столе стояли телефоны майора. Телефонисты, писарь и старшины жили в соседней землянке. Интенданты, снабженцы и повара жили в отдельном месте. У меня определённого места не было. Писарь вел за меня все штабные дела. Я как начальник штаба не нужен был. Я и не жалел, что от меня отвалилась штабная работа. Мы сидели на нарах и играли в карты. Майор шевелил голыми пальцами и обыгрывал нас. Когда Малечкин выигрывал, он радовался как ребёнок. Он рассказывал нам о своих похождениях и в это время зазвонил телефон. Майор бросил карты и на четвереньках лез по нарам к столу. С кем он разговаривал, я не прислушивался, к его разговору. Моё внимание привлекла раскалённая железная бочка, стоявшая на земле по середине прохода. Я смотрел на неё и видел, как она дымила и коптила. В квадратном отверстии, вырубленном в её дне, горело и играло яркое пламя. Приятно смотреть на весёлую игру огня, когда на душе спокойно и пули со спины не летят. У немцев печки специальные. В сороковом у них вообще не было печей. Они не думали, что застрянут зимой в России, В сорок втором они для фронта изготовили специальные печи. Такая немецкая печь стояла в блиндаже у комбата Белова. Она представляла собой небольшой отлитый цилиндр с набором труб, которые вместе с печкой подвешивались к потолку. Печка имела герметичную дверку.