Ванька-ротный

В такую погоду толкучки около проволоки не следует создавать.

Так оно и случилось. Не успели трое ввалиться в окоп, схватить немца за мокрые полы шинели, как двое разведчиков подхватили его и он повис в воздухе над окопом в горизонтальном положении. Третий прикрыл ему рот и снял с головы ремень винтовки. Двое подсунули ему ладони под поясной ремень и он, едва касаясь ногами земли полетел вперед, как птица на легких крыльях.

Перед глазами у немца замелькала размытая дождем земля. Двое разведчиков, поддерживая его навесу, бегом уходили в нейтральную полосу.

Через некоторое время немцу ударили в лицо мокрые листья и ветки кустарника.

Плеснул в лицо прохладный душ дождевых капель.

Только теперь немец сообразил, что его схватили и волокут русские. От сознания, что он попал в плен, что все его расчеты на Великую Германию рухнули, он содрогнулся и застонал. Плен! Далекая Сибирь! Которой его прежде пугали. По всему телу пробежала неприятная дрожь. Ему вдруг стало невыносимо жарко и захотелось пить. Он стал облизывать верхнюю губу, по которой с лица скатывались прохладные струйки дождя. В глазах помутилось. Через минуту он пришел в себя.

На душе было спокойно и всё совершенно безразлично.

Теперь он стоял на ногах. Двое русских стояли около него и улыбались. Он почувствовал твердую землю под ногами. Третий, что был сзади, приблизился, поддел его стволом автомата под бок и легонько прошелся ребрам. При этом заулыбался до самых ушей. Один из двоих, которые его тащили за ремень, надвинулся на немца вплотную, схватил его за плечи и как вожжи потянул на себя. Он наклонил немного голову вниз и боднул немца головой и обнял руками крест на крест.

– Фриц? Адольф? – тыкая пальцем, спросил он немца.

– Нейн, нейн! Их бин Вальтер!

– Значит Вальтер! – сказал третий, который прыгнул в окопе на немца первым,

– Ну дорогой! Дай я тебя обниму и поцелую! – и солдат обхватил немца обеими руками, подвинул на себя и поцеловал его в посиневшие губы."

"– Тьфу ты зараза! – произнес он в сердцах и смачно сплюнул на землю при этом. Все остальные засмеялись. Целовать немца, кроме него никто не смел. Кто бросался в траншее на немца, тот потом и целовал его, комедию разыгрывал. Таков был заведен в нашей полковой разведке обычай.

И его выполняли каждый раз.

– Вот братцы! Какую гадость приходиться целовать! Хоть бы девку, какую поцеловать для приличия!

– Молодец камрад! Хорошо ты нам под руку попался!

Немец стоял, втянув в себя шею. Он ничего подобного не ожидал. Он думал, что они, ткнув его в бок автоматом, расстреляют тут же. А они были рады и улыбались как дети. Он пытался разгадать их загадочное поведение. Неужели это ирония судьбы? Сначала посмеялись, а затем расстреляют. Им всегда внушали, что русские не оставляют пленных в живых.