Эпоха мертвых. Дилогия (СИ)

Не сейчас, Витя…

— Конечно, — легко согласился Виктор. — Просто хотел знать, жива ли ты.

— Как видишь, то есть, слышишь… Ты вернешься сюда?

— Как? Телепорт еще не изобрели.

— Ну да… Будем надеяться, что все как-то наладится. А ты зачем в Париж-то поехал?

— Да ведь сама знаешь. Хотя, признаться, жаль, что я поехал именно сюда — хотел ведь домой съездить, стариков навестить, вместо этой Франции. Сейчас был бы с ними, помогал бы, а то как на иголках — как они там.

Лена хотела что-то ответить, но осеклась и напряженно задышала в трубку. Виктор тоже не мог подобрать нужных слов, хотя неоднократно прокручивал в голове их возможный разговор, с каждым разом добавляя туда все больше едкой драмы.

Правда, обстоятельства сейчас здорово отличались от тех, в его воображении.

— Мне очень жаль, — промолвила, наконец, жена неожиданно смягчившемся голосом и заговорила в странной, незнакомой манере, делая между предложениями многозначительные, но при этом явно не наигранные перерывы, словно осмысливая все сказанное уже в процессе. — Я видела записку, Витенька. Знаю, тебе сейчас больно. Это все так несправедливо… Но я очень надеюсь, что когда-нибудь мы встретимся и спокойно поговорим.

— Ага. Только вот увидимся ли… Не уверен, что выберусь отсюда, но без боя не сдамся. В любом случае, удачи, — а вот Виктора голос подвел, да еще под конец разговора, предатель вшивый — сделался каким-то нетвердым, дребезжащим, в горле вдруг снова пересохло.

— Прости, Витя, — всхлип, шмыгание носом — неужто и впрямь переживает? — Я хотела все сказать… Но не успела. Береги себя!

Виктор положил трубку. Нарочито спокойно отцедил воду, высыпал макароны в тарелку, достал из холодильника кетчуп и щедро полил им свой холостяцкий холестериновый ужин.

Как ни странно, руки не ходили ходуном — наоборот, они налились хмурой тяжестью, как и все тело.

Он все воспринимал отстраненно, от третьего лица. Реакция на стресс бывает и такой, когда становишься слишком спокойным, незыблемым, двигаешься плавно и четко, а в голове будто щелкнули лампочкой, там сделалось так светло, так чисто, так ясно. Похоже на затишье перед бурей, но, если взять себя в руки, то удастся эту самую бурю предотвратить, и именно этим и занимался Виктор, проделывая механические манипуляции со скудным ужином.

Надо же, как все повернулось. Люди вокруг все померли или чокнулись, а он, Виктор, больше всего переживает из-за не сложившегося брака. Все-таки странные существа эти люди, им бы больше думать о том, как дожить до рассвета, а они все о чувствах. Нестерпимо захотелось курить, и Виктор снова вышел на балкон.

Несмотря на долгие часы, проведенные перед монитором в силу профессии, зрение у Виктора было по-прежнему орлиное.