Эпоха мертвых. Дилогия (СИ)

В любом случае, он или она уже могли смыться отсюда на улицу или засесть в чьей-то квартире — пока я спал, ты ведь ничего не слышала? Нет? Ну, вот, значит, ушли. На оружие все равно придется потратиться. Дай все, что есть у вас с отцом, потому что больше ни на что деньги вам не понадобятся.

— Томек, это не шутки, — вдруг разозлилась мама — на ее щеках выступил румянец, а ноздри при каждом вдохе и выдохе возмущенно подрагивали, что говорило о крайней степени напряжения. — Это не твои дебильные компьютерные игры. Ты не боец и не спортсмен, это не камнями в полицию кидать после матча или толпой накидываться на одного.

Я понимаю, что происходят ужасные вещи, но я не позволю тебе собой рисковать! Надо сидеть и ждать, пока все не успокоится! Иначе зачем нам полиция, армия?!"

"Она забылась и перешла на крик, и бешеный сосед сверху забарабанил по полу, понимая, что внизу кто-то есть, но не зная, как до них добраться. Томаша с досадой чертыхнулся — он-то надеялся убедить мать, что пан Радослав покинул подъезд, чтоб она не волновалась, а потом по-тихому прирезать его или незаметно прокрасться мимо.

Чего ж этой твари наверху не спится? Чует ведь жертву, чует, но достать не может.

Хм, значит, не такой уж ты сообразительный, засранец. Барбара зажмурилась и обхватила голову руками. Томаш едва подавил приступ гнева — он ненавидел, когда родители повышали голос, но еще больше он ненавидел, когда его план рушился вот так. Выдохнув, он сглотнул слюну и спокойно произнес:

— Я иду, у меня нет выхода. У нас нет выхода, мама. Так что ты запрешь за мной дверь и будешь сидеть тихо, никакого телевизора, вообще ни шороха. Я вернусь, как только смогу — надеюсь, до темноты, попробую вытащить Наталью, если получится с ней связаться.

И я иду не один, так что за меня не бойся. Я тебя разбужу перед выходом, в шесть утра. А сейчас спи давай, и так выглядишь как привидение.

Томаш вернулся в свою комнату и вновь принялся блуждать по новостным порталам и Youtube, набираться полезной информации и заодно воспитывать в себе стойкость к сценам насилия — это сегодня точно пригодится.

С каждым любительским видео и журналистским отчетом его надежды на то, что это недоразумение скоро прекратится, стремительно таяли. Горячо нелюбимая поляками Варшава встала на дыбы, всюду пожары, взрывы, изувеченные тела, в том числе и детские.

Укушенные бегут из города вперемешку со здоровыми, прыгают в поезда и автобусы и садятся за руль, где теряют контроль над собой и таранят заправки или в считанные минуты превращают весь вагон в кровавое месиво. Полиция лихорадочно отстреливает зараженных, а ее ряды ежеминутно редеют — зомби слишком много, и уничтожить всех невозможно. Многие легавые теряют надежду, хватают семью и удирают прочь, и сложно осудить их за это.