Камея из Ватикана

Тонечка еще только открывала дверь, а она уже заговорила:

– Тоня, нельзя, чтобы Федор… этим занимался! Правда! Я не знаю, давайте лучше полицию вызовем, а?.. Он же в тот раз сказал, что, если найдет преступника, убьет. Он и убьет.

Тонечка оглянулась на Германа. Саша была в отчаянии.

– Александр Наумович, вы поймите! Тетя для него была самым близким человеком! Он же правда за нее убьет. И что тогда будет?

– Вы не волнуйтесь, – сказал Герман. – Никто никого не убьет.

– Да вы же не знаете подробностей! Он убьет, и его посадят в тюрьму навсегда! А это тоже убийство, он там погибнет! Я прошу вас, остановите его!

– Тише, – быстро сказала Тонечка.

– Здравствуйте, Антонина, – сказал подошедший Федор Петрович. – Я сегодня говорил вашему мужу, как ему с вами повезло.

– Я соглашался, – вставил Герман.

– Ну что? Поедем?

– Федор, – грозно проговорила Саша, – я прошу тебя.

Он посмотрел на нее. Герман усмехнулся.

– Я проконтролирую ситуацию, – пообещал он Саше. – Так будет лучше, точно вам говорю!

И Саша словно отступила – поверила.

– А где вы машину оставите? – Тонечка подошла к водительской двери и взялась за ручку, как за стремя коня, на которого уже взгромоздился рыцарь в сияющих доспехах.

– Да, я утром съездил, посмотрел. В кустах возле ручья оставим. Там никто не ходит, а подъехать можно. И близко от нашей улицы.

– Саша, – попросила Тонечка, – будь осторожен!"

"– Тоня, да что происходит?! Или ты сюжет придумываешь?

Он потянулся к ней, поцеловал, слегка оттолкнул и захлопнул дверь. Федор уже сидел на пассажирском месте.

Гиппопотам сдал назад, неловко развернулся и покатил по лесной дороге.

– Хорошо, когда за тебя беспокоятся, – сказал Герман лирическим тоном.

Федор промолчал.

– Федор Петрович, – Герман включил поворотник и вырулил на шоссейку, – вы, главное, мне не помогайте, хорошо?

– Что это значит?

– Я взял вас с собой, потому что вы все равно не остались бы в «Бухте», и мне пришлось бы еще контролировать и ваше появление, если бы вы решили внезапно явиться. Чтоб не подвергать вас опасности. Как гражданское лицо.

Федор посмотрел на него – нет, не шутит.

– Так что мы сейчас вернемся в дом вашей тети, осмотримся и подождем, как будут развиваться события.

Федор решил, что отвечать не станет. Он взрослый дядька, а этот самый продюсер разговаривает с ним, как со своим сыном Родионом шестнадцати лет от роду!..

Кажется, Герман понял, что переборщил, и добавил:

– Все нормально будет.

Они действительно бросили гиппопотама в каких-то кустах, перешли вброд ручей – вода была ледяной, а дно скользким, ноги вязли – и оказались на Заречной со стороны воды и берез, на заросшем изумрудной травой берегу, где так любила сидеть Лидия Ивановна.