Камея из Ватикана

Голос ее эхом отлетел от стен и потерялся в вышине, под куполом.

– Что вы кричите? – накинулся на нее Федор Петрович. – Нет здесь никого!

– Как это нет!..

И Тонечка почти побежала к иконостасу.

– Кто здесь?

Из алтарных врат показался священник – живой и здоровый, кажется, очень удивленный. Тонечку он не узнал.

– Храм закрыт, почтеннейшие, – заговорил он, спускаясь по ступенькам, – приходите, когда откроется. Молитесь по домам, что нам теперь остается.

– Батюшка, это я, Антонина, – Тонечка подбежала к нему. – Слава богу, с вами все в порядке!

– Вашими молитвами, – обрадовался Илларион.

 – Здравствуй, матушка. И вам… доброго дня, уважаемый.

– Отец Илларион, я внука Лидии Ивановны нашла. То есть мы вместе с Сашей нашли! Вот он, Федор Батюшков.

Федору Петровичу показалось, что она сейчас дернет его за полу и шепотом прикажет: «Поздоровайся с дядей, бестолочь!»

– Соболезную вашей потере, – прогудел священник, рассматривая пришельца. – Скорблю вместе с вами. Лидия Ивановна у нас бывала нечасто, коротко знакомы мы не были, но человек она хороший.

Федор кивнул.

Ему было неловко. Он не умел разговаривать со священниками, и его удивляло, что Тонечка разговаривает так запросто!

– Про погребение поговорить хотите? Это правильно, тело уж пора земле предать, а душу в руки Господу.

Федор опять ничего не ответил, и священник обратился к Тонечке, словно давая пришельцу время, чтобы собраться с мыслями.

– Как товарка себя чувствует? К доктору так и не обратились?

– Спасибо, все зажило, батюшка.

Священник вздохнул."

"– По моему недосмотру, – сокрушенно объяснил он Федору, – только и исключительно по моему недосмотру матушки в храме Божьем подверглись нападению.

– Какому… нападению? – не понял Федор Петрович.

– Мы вам потом расскажем, – пообещала Тонечка.

– А у нас пропажа. В тот раз я и не заметил, а потом гляжу – нету. Все обыскал и, знаете, не нашел! Такое несчастье!

Тонечка вытаращила глаза:

– А что пропало-то, батюшка?

Отец Илларион поглядел по сторонам, словно решаясь. Сильно вздохнул и предложил:

– Ну, пойдемте, пойдемте из храма Божьего. На улице поговорим, чтоб не при святых отцах-то…

И широким шагом пошел прочь.

Тонечка на одну секунду замешкалась, потом свернула в правый придел, чтобы поздороваться с Серафимом Саровским.

Она ведь так и не дошла до него в первый раз!..

Перед ликом горела лампадка, и Тонечке показалось, что Серафим улыбается ей. Тонечка немного постояла возле него и тихонько пошептала.

– Матушка, где ты там застряла? – позвал Илларион. – Мне двери нужно замкнуть.

Тонечка вышла на улицу, стянула с головы капюшон и прищурилась на солнце.

…Как хорошо!..

Как прекрасна и упоительна жизнь! Почему люди так старательно и с таким маниакальным упорством ее портят?.. Зачем?..