Ключ Гермеса Трисмегиста

Смотрят грозно и осуждающе, поскольку тут — обиталище мертвых и не место живым.

— Давай уж быстрее… — голос у толстяка дрогнул.

Смуглолицый ничего ему не ответил. Он установил зеркало посреди стола, рядом с ним поставил свечи, остальные предметы разложил вокруг и повернулся к хозяину:

— Ты мне немного поможешь.

— Ладно, но только это будет последний раз!

Смуглолицый зажег свечи, достал из замшевого мешочка щепотку какой-то высушенной травы и бросил ее в огонь. Пламя свечей вспыхнуло ярче, приобрело мертвенный зеленоватый оттенок, в комнате заметно потемнело, запахло странным, волнующим запахом — так пахнет в степи перед грозой.

Хозяин гаража побледнел.

Смуглолицый произнес несколько слов на незнакомом языке, затем открыл металлическую коробку и достал из нее стеклянный сосуд необычной формы, напоминающей лодку, скорее — египетскую похоронную ладью. В этот сосуд он налил немного жидкости из каждого флакона. Странный запах усилился, свет под потолком постепенно померк и вовсе погас. Теперь помещение освещалось только зеленоватым светом свечей. В этом свете смуглое лицо загадочного гостя стало еще больше похоже на античную маску, глаза его потемнели, превратившись в два бездонных провала.

— Подойди ближе! — приказал он курчавому толстяку.

Тот неохотно приблизился. Руки его дрожали, лицо приобрело мертвенно-бледный оттенок.

— Дай мне левую руку! — приказал гость.

Толстяк вытянул вперед дрожащую руку, так что она оказалась над стеклянной ладьей. Гость нараспев произнес несколько непонятных слов и тут же полоснул по запястью толстяка возникшим в руке остро заточенным лезвием. Толстяк вскрикнул — не столько от боли, сколько из неожиданности. Из разреза в стеклянный сосуд потекла тонкая струйка крови. Жидкость в сосуде забурлила, меняя цвет.

Смуглолицый взял метелочку из перьев, обмакнул ее в содержимое сосуда и окропил свечи и зеркало.

Пламя свечей почти потухло, одновременно комнату наполнил тусклый зеленоватый туман.

Сквозь этот туман смуглолицый вглядывался в зеркало, одновременно произнося нараспев таинственные слова.

Курчавый толстяк в ужасе смотрел на него, дрожа крупной, мучительной дрожью."

"В темном зеркале начали проступать какие-то смутные, расплывчатые картины. На какое-то мгновение они сложились в узкие улочки древнего города, в каменные стены, покрытые фривольными фресками. Город был пуст и как будто вымер. Потом промелькнуло что-то, похожее на салон самолета, все пассажиры сидели, прикрытые пледами, так что казалось, что они не люди, а манекены. Затем возникла толпа в аэропорту. Люди шли с неживыми лицами и молчали.