Мама поневоле

Он остался у людей Большакова, а мне необходимо позвонить. Можно взять ваш? – спросила я.

Мужчина поглядел на меня через зеркало заднего вида внимательным взглядом. Я рассчитывала, что запрета на звонки Булатов не отдавал, потому что Мария Гавриловна очень переживала, а я обещала ей позвонить, как только что-то решится. Надюшка успокоилась в моих объятиях, прижалась ко мне всем тельцем и положила голову на плечо.

– Можно, конечно, – спустя небольшую паузу ответил Витя и протянул мне свой телефон."

"Номер Марии Гавриловны я знала наизусть, но в таком состоянии, в каком я находилась сейчас, едва вспомнила правильный порядок цифр. Когда на том конце связи послышался ее встревоженный голос, у меня сердце сжалось пуще прежнего за старушку. Она, как и я, за этот час с небольшим пережила сущий кошмар, какой бы я не пожелала и врагу.

– Да, Мария Гавриловна, это я… Вы не переживайте, со мной и детьми все в порядке. Я... – украдкой поглядела в сторону водителя, но он даже не шелохнулся и, казалось, вовсе не слушал меня и следил за дорогой.

Я поймала себя на мысли, что на второе похищение этот шаг со стороны Булатова вряд ли походил, а мужчина действительно хотел нам помочь. И я была не против увидеться с ним и поблагодарить его лично, что он так оперативно и быстро сработал.

– Вы скоро будете дома? Я хочу убедиться, что ты меня не обманываешь. Почему ты звонишь с чужого номера? Ксюша, ты говоришь мне правду?

– Все правда хорошо, Мария Гавриловна. Мой телефон забрали люди Игната. Я звоню с телефона, который дал мне человек Булатова. Он везет нас к нему... Как вернемся домой, я дам вам знать. Вы, главное, не переживайте, с нами правда все хорошо.

– Правда, Ксюша? – голос старушки дрожал, и я знала наверняка, что она плакала в эту минуту.

– Да, я говорю правду. Все с нами хорошо, – уверенно повторила я. – До связи?

– До связи, мои хорошие...

На мои слова старушке, что нас с детьми забрал человек Булатова и вез сейчас к мужчине домой, Витя никак не отреагировал, а значит, это точно не было похищением. Сомневаюсь, что Глеб стал бы причинять нам вред, вызволив из той западни, какую устроил для меня Игнат. Не такой он человек. Но только я никому больше не верила!

Надюшка и Макс заснули дорогой. От мысли, что они пережили, от картинки сжавшихся от страха детей, когда Витя выбил ногой дверь, на мои глаза навернулись слезы. Меня накрыл отходняк от случившегося, и мне хотелось плакать навзрыд. Дети были самой большой драгоценностью в моей жизни, без них бы я не смогла больше жить и чувствовать себя полноценным человеком.

Я смотрела по сторонам, примечая детали и дорогу, чтобы отвлечься от грустных мыслей и не уснуть самой. В Питере мы жили почти всю жизнь, но в этих местах я никогда не бывала.