Нас больше нет

А потом долго-долго пытаюсь придумать что написать Дамиру.

«Привет. Прости, что пропала. Ты, наверное, знаешь что в нашей семье происходило. Но я вернулась и готова отдать тебе портрет. Если все в силе, конечно. Ведь я все сроки нарушила»

Блокирую телефон и прижимаю его к груди. Ответ неожиданно быстро приходит. Посмотреть страшно.

«Привет, Лера. Я очень рад что с тобой все в порядке. Все это время места не мог себе найти. И конечно же все в силе, выбирай любой день».

«Завтра. К пяти сможешь?»

«Без проблем».

— Договорились? — Дверь резко распахивается, на пороге Давид появляется. Смотрит на меня напряженно, недовольно, словно я что-то плохое сделала.

— Да. На завтра.

— Хорошо. Мне нужно отъехать. Я сейчас занимаюсь некоторыми делами вашей семьи, никуда не уходи. Охрана под окнами стоит, замки в квартире надежные, никто не залезет. Эту ночь здесь еще останешься, завтра уже точно отвезу тебя на другую квартиру.

Я киваю. А Давид разворачивается и уходит. Оставляя меня наедине со своими мыслями, сомнениями, желаниями.

Эту ночь мы снова проводим в одной постели. Просто спим в объятиях друг друга. Я не проявляю инициативу, несмотря на то что чувствую возбуждение и еще вставший член Давида, а он не настаивает. Он весь вечер задумчивым ходил по квартире, а я в своих мыслях погрязла.

На следующий день я просыпаюсь одна, до обеда в квартире нахожусь, потом за мной заезжает Давид и отвозит к Максиму. У нас сегодня первый сеанс и мне по-прежнему страшно. В основном, что ожидания не оправдаются, что зря надежду в себе возродила.

Мы долго обговариваем процедуру, где чернила наносить будем, где камуфляж. Потом я ложусь на кушетку и несколько часов подряд вздрагиваю от боли. Давид в углу сидит, от меня взгляд не отводит, напряженный весь, словно готов сорваться и меня отсюда вынести на руках. Смотрит так, словно всю боль в себя впитать хочет, а я стараюсь отвлечься на разговоры с Максом.

После первого сеанса результат конечно же не заметен. Кожа воспалена. Хорошо что предусмотрительно взяла с собой штаны широкого покроя.

— Все хорошо? — спрашивает Давид, как только мы наедине оказываемся.

— Да, хорошо, — киваю, расслабленно откидываясь на сидении."

"— Поедим где-нибудь и к твоему заказчику поедем? — Давид намеренно избегает имени Давида. У меня такое ощущение, словно он боится что я не вернусь со встречи, решу остаться с Железновым.

Я киваю, не открывая глаз. Делаю несколько глубоких вдохов. Кожу жжет, анестезия перестает действовать. Пытаюсь не показывать свою слабость перед Леоновым, но он подмечает все.

— Больно? — касается пальцами моего лица. Нежно-нежно. И почти невесомо.

— Немного, — сглатываю, рвано вдыхаю воздух.

— Иди сюда, — он тенет меня к себе, прижимает к крепкой груди.