Пленница тирана

Возилась с ним, воду эту грела, градусником температуру проверяла, переносила их, капризных, то на свет, то в прохладу. Со мной так не носилась, как с ними.

Семейное у нас это, что ли, — страсть к нежным и таким вредным фиалкам? Похоже, таки да…

И даже сквозь сон вижу эти сумасшедшие глаза, кожу нежную, губы, что безумно манят, запах ее чувствую, — как будто она рядом. И просыпаюсь со сжатыми до хруста кулаками. Ярость разрывает за то, что с ней сделали. А еще — за то, кто она на самом деле. И на себя, — что отогнать ее не могу. Изнутри у себя откуда-то. Не могу, — хотя и впускать не должен был.

— Наташ, как там девчонка? — еще не поднявшись, тянусь к телефону.

— Все в порядке, Андрей Владимирович, — слышу бодрый голос экономки. Давно, значит, поднялась и уже к ней успела сходить. — Не ест пока, правда, но в остальном — здорова. А синяки очень быстро сойдут.

— Кофе мне принеси, — вздыхаю. Не о том мои первые мысли по пробуждении быть должны. Не о какой-то там девчонке, а о важном. Хотя… Вроде как ответственность за нее несу, раз уж она — моя. Как за питомцев своих, точно такую же. Наверное, отсюда и это необъяснимое беспокойство. Ну, раз все в порядке, можно и делами, наконец, заняться.

Глава 49

Вера.

Это был шок.

Должно быть — самый тяжелый из всего, что мне пришлось пережить за последнее время.

Именно сейчас, когда я вырвалась, когда вдохнула полной грудью первый глоток свободы, — так глупо, так нелепо попастся!

А, может, в этом и было очередное, изощренное издевательство этого монстра, — дать мне сбежать, позволить поверить, что весь мой кошмар, весь ужас пленницы, его игрушки, с которой он делает все, чего ему хочется, — позади, и именно в этот самый момент меня и вернуть?

Задыхалась, очнувшись.

Ощущая удушье от мешка, накинутого на голову.

Попыталась закричать, дернуться, — но только получила толчок под ребра.

Как же это? Как же так?

Средь бела дня, в людном парке, — вот так запросто похитили человека, унесли, посадили, — нет, бросили, в машину, — и ничего?

Ну, да.

Похоже, этим монстрам — все позволено.

Нет на них управы, — и все будут молчать.

Даже, наверно, если бы убивать меня при всех начали или насиловать, — слова бы никто и не сказал.

— Куда вы меня везете? — тихо, с отчаянием, уже и кричать не пытаясь, — не поможет. Ничто не поможет.

Хотя, — зачем спрашвать? Наверняка — к нему, обратно, — куда же еще? Кто мог вот так еще поступить, да и кому бы я еще была нужна? Больше некому…

— Узнаешь, — новый толчок под ребра, — и я затихаю.

Лучше молчать, — все равно ничего не скажут. Не злить еще сильнее. Хотя…

Кажется, я этим побегом уже подписала свой смертный приговор.

Вряд ли меня теперь станут насиловать или заставлять его ублажать, — сразу к крокодилам своим бросит, и думать не станет.