Пленница тирана

И Маниз… Что он говорит? Наказание?

Или еще забрать ему обратно меня предлагают?

Что делать?

В ноги Мороку бросаться? Умолять? Просить?

Может, даже и так бы и сделала, — но только это бесполезно. Ничего он не услышит, как и Маниз тогда, когда я объяснить пыталась, что не брала ничего с его кухни. Ничего и слушать не станет. Все такие — сами. Без чужих слов решают. Только в голове у себя.

Да и кто знает, что страшнее?

Морок — зол, это по всему видно.

По тому, как раздуваются его ноздри и сжимаются челюсти. По глазам что все мое тело сейчас цепким пламенем ощупывают.

Кто сказал, что он сам не отдаст меня своей охране, как Маниз? Никто. Даже пытаться не буду.

Он отказывается, а я только закрываю глаза.

Единственное, что он бы мог мне дать — это время. То время, пока его не было, пока ждали его решения и меня не трогали. Вот и все. Теперь, с каждым шагом его, что отдаляется от двери, — а я их слышу, слышу — громко, оглушительно, толчками в сердце, — пошли мои последние секунды. Секунды до того, как налетят, ворвутся, и рвать на части начнут. Вот и все.

Даже не дернулась, когда за мной пришли, — уже быстро, с топотом почти бегущих ног по коридору. Подхватили на руки и потащили — куда? Не здесь будут разделывать? Маниз и из этого шоу решил устроить? На глазах у всех, у его благодарной публики? Может, и сам Морок там даже будет?

Но — все равно…. Уже — все равно… Уже — все…

И…

Опять он?

Забирает меня из чужих рук на улице, в машину свою несет… Говорит что-то, — слов почти не разбираю, — но голос даже… Какой-то нежный, ласковый? Нет… Наверное, я просто потеряла сознание и мне это только чудится… Не может он быть нежным! А исходя из того, как на меня смотрел в той комнате! Не простит! Такие — вообще ничего и никогда не прощают! Если его так разозлил один мой взгляд в последний раз, хотя я ни звуком, ни жестом ему не сопротивлялась, — то что уж теперь говорить?

Сама не верю, когда просто оставляет на матрасе и уходит.

Слышу, как кулаком о стене громыхнул, — кажется, даже каменные стены подвала задрожали.

Так может быть? Это возможно? Просто — вот так оставил? Сама, говорит, к нему приду?

А я — не верю.

Каждую минуту — просто не верю.

Пока в душе отмываюсь, пока снова в постель возвращаюсь в одеяло укутываясь, — слишком уж меня колотит и морозит от этих нервов. Не верю до конца, что так все обошлось.

Просто вернул? И ничего не изменилось? Реально — ждать будет, когда я … сама….

Дверь открывается, — ну вот и все. Обман закончен. Сейчас начнется мой кошмар. Но… Нет. В комнату входит только Наталья. Вкатывает за собой поднос с едой. И… Тянется в одеялу, разкрывая.

— Я посмотрю и обработаю следы, — сообщает своим бесцветным, ничего не выражающим голосом.

— Я сама, — выдыхаю, все еще не веря.