Три женщины в городском пейзаже

А написать было о чем, не сомневаюсь, – торговля. Да и откуда у них все это? Наверняка все про его дела и делишки женушка знала. Это мать моя дурочкой была, беззаботной бессребреницей. Принесет милый друг коробку конфет или дочке платьице, а она и рада. Всему радовалась, как ребенок. Не понимала, наверное, что денег там завались. Правда, однажды, – улыбнулась Саша, – я мамашу спалила. Мне было лет пять или шесть, что-то в этом роде. Накануне она весь вечер бурчала: «Опять свои коробки притащит, спасу от них нет! Лучше бы дал на хлеб, на черта нам его конфеты!» Ну я и выдала – папаша на стол коробку, а я, как старая бабка: «Лучше бы на хлеб дал, на черта нам твои конфеты!» Он обалдел. Смотрит на меня, не моргая. Потом на мать. А та подхватилась и – шмыг на кухню.

Знаешь, я всю жизнь буду помнить его взгляд – сначала недоуменный. Потом растерянный. А потом злой. А я кручусь у него под ногами, и мне почему-то страшно весело! Он меня к себе притянул: «Это тебе, Саша, мама сказала?» Ну я, наивная, киваю: «Ага!» Что понимает пятилетний ребенок? Отец вскочил и на кухню, а оттуда материнские причитания. В общем, минут через десять хлопнула входная дверь – ушел. Обиделся.

А мамаша слезами залилась и на меня напустилась: «Какая ты дура, Саша! Какая бестолковая! Зачем ты это сказала? Ну зачем? Видишь, теперь папа обиделся и больше к нам не придет!» «Никогда? – дрожа от ужаса, спросила я. – Совсем никогда? И даже на мой день рождения?» «Конечно, никогда! И даже на твой день рождения! Сама виновата – язык без костей! Больше не будет у тебя, Сашенька, папы!»

Можешь представить, что со мной было. Ночью мне снились кошмары: бабушкины похороны, гроб посредине комнаты и бабушкина рука: «Саша, девочка, ложись со мной рядом!»

Страшное дело чувство вины, – вздохнула Саша. – Все, Катька, не туда мы с тобой углубились, подруга, не в ту степь. Все давно быльем поросло, глупо вспоминать! Да и вообще… Если честно, я всю жизнь старалась об этом забыть. Спать! Завтра в восемь подъем.

На завтра было запланировано Мертвое море. А по дороге – Кумранские пещеры.

Мертвое море Саша не любила – не купание, а сплошная мука. Что это за море, в котором нельзя поплавать? Нет, лечебные свойства Мертвого моря никто не отрицал, но как удовольствие Саша его не рассматривала. Тем более что есть Средиземное и Красное!

Но показать Катерине эту диковину надо.

Думала, что уснет, как только положит голову на подушку. Как же – накрыло так, что не уснуть.

Накатывало волнами, захлестывало – ей казалось, что сейчас она задохнется. Бросало то в жар, то в холод. Саша сбрасывала одеяло, вытирала майкой липкий пот, вскакивала, выходила на балкон, долго пила на кухне воду и снова выходила на балкон, пыталась унять дрожь в руках, отвлечься.