Трое из Леса. Первая трилогия

Чем больше уходит времени, тем герои бесстрашнее, а палица тяжелее… Кусты становятся столетними дубами, а зайцы – трехглавыми Змеями… Это хорошо, чужаки убоятся.

– Степь теснит наш Лес со всех сторон, – пояснил Олег с болью. – Мы летели под облаками, видели старые вырубки… Лес уничтожают! Другие народы почему-то боятся Темного Леса. Леса истребляют все племена и народы. Одни – дабы распахать землю под пашни или огороды, другие – пасти несметные стада скота на просторах… Но Лес уменьшается, мощь его слабеет. Исчезают могучие защитники – лешие, чугайстыри, кикиморы, мавки, дивы.

Болота пересыхают, если вырубают Лес, а с ними исчезают страшные упыри… сейчас их не считаю врагами. Эти мерзкие твари все же охраняют Лес, как наши псы – Поляну.

– Но мы остаемся, – ответил Боромир угрюмо.

Олег с мукой смотрел в каменное лицо старого волхва.

– Надолго ли?.. Скоро сюда доберутся первые чужаки. Вы их, конечно же, порубите и закопаете, как всегда делали с приблудами и зайдами. Придут другие, их будет больше. Наконец кто-то ускользнет, вернется с сотнями разъяренных сородичей. Вам не устоять, вас здесь не больше трех десятков, а в племенах, что окружают Лес, народу десятки тысяч!

Громобой скептически хмыкнул.

Он все еще вертел секиру Мрака, осматривал так и эдак, наконец пренебрежительно вернул оборотню. Таргитай смотрел в окно, пальцы беспокойно щупали дудочку. Здесь еще не слыхали его новых песен, а девки не зрели его, вчерашнего изгоя, в новеньких красных сапогах. Лиска большими обеспокоенными глазами следила за Олегом.

– Зачем тебе Яйцо? – поинтересовался Боромир.

– Чтобы защитить! – ответил Олег горячо. – Ты сам видишь, мы не только уцелели.

Я стал волхвом, я двигаю горами, могу обращаться в летающую… летающего… Словом, мне нравится жить в этом мире, как нравится и Мраку, и Таргитаю.

Боромир долго молчал, покряхтывал, жевал губами. Два раза взглянул на Громобоя, тот пожал плечами, снял ремень и начал чинить пряжку."

"– Яйцо в самом деле здесь, – ответил наконец Боромир. Он говорил медленно, останавливался, рылся в памяти. – Давненько было. Сперва, помню, добыл яйцо поменьше, еще когда Змей упер одну девку, которую я хотел для себя… Я сходил, отыскал, прибил, смерть Змея пряталась в яйце… Потом еще, помню, пришлось по такому же случаю разыскать Кощея… Тоже, скотина, прятался за горами, за лесами.

Но отыскал, хоть истоптал сорок сапог с крепкими подошвами. Отыскал яйцо, как ни прятали, разбил, тут Кощей и копыта отбросил…

– Давно это было? – спросил Олег, не веря своим ушам.

Боромир рассеянно отмахнулся:

– Давно. Твоего деда еще на свете не было.

– А потом?

– Потом стали жить-поживать, добро наживать, – ответил Боромир. Он зевнул, мотнул головой.