Вечный капитан

Я в вопросы религии не лезу, потому что это дело тонкое и нервное. Если человек хочет быть дураком, не надо ему мешать, а то поумнеет и такого натворит…

Свободное время я трачу на постройку двух новых судов такого же типа, как предыдущие, только длиннее на пять метров, благодаря чему количество гребцов на них увеличится на шесть человек и будут брать тонн на двадцать больше каждое. В этих краях много тиса на подводную часть, дуба для обшивки бортов выше ватерлинии и сосен на мачты-однодеревки и настил палуб. Нет проблем и со смолой для защиты корпуса, и льняной и конопляной паклей, чтобы конопатить пазы, и коноплей на канаты.

Я на три года освободил от налогов корабелов, которые пожелают строить суда в Милаванде, и они потянулись к нам со всех сторон, в том числе прибыли двое, отец и сын, из Сидона — нынешней неофициальной столицей финикийского мира.

— А почему не остались в своем городе? — полюбопытствовал я.

— Там и без нас мастеров хватает, а заказов все меньше, — ответил отец.

— Почему? — спросил я.

Он помялся и ответил, как можно мягче:

— Нападать на купцов стали чаще.

— Меня боятся? — задал лобовой вопрос.

— И тебя тоже, — подтвердил корабел."

"— У нас заказов много, народ богатый, никого не боится, так что работайте, богатейте, — шутливо сказал я, после чего поинтересовался: — Сидонцы боятся, что нападу на их город?

— После того, как ты захватил Угарит, этого боятся все города, — уклончиво ответил он.

Я расспросил его о гарнизоне и крепостных сооружениях Сидона. Город больше, многолюднее, сильнее и богаче Угарита. К тому же, постоянно воюет с соседями, как на море с другими финикийцами, так и на суше с небольшими городами и кочевниками, приращивая за их счет свои владения.

Но и у меня теперь большая армия. Стоит кинуть клич, как сбегутся искатели наживы со всего Средиземноморья. Не то, чтобы я был слишком злопамятным, однако не забыл гадости, которые сделали мне жители этого города. Да и всегда найдется уважительная причина для нападения на того, кто намного богаче и слабее тебя.

В конце зимы, когда заканчивал постройку второго судна, я собрал городской Совет. В Милаванде самая, по моему мнению, жизнеспособная форма правления — аристократическая республика.

Право голоса имеет только тот, кто платит налоги на сумму, превышающую двенадцать серебряных шекелей. Во столько нам обходится в год один городской стражник. Жизненно важные вопросы принимаются на Совете. Он состоит из правителя, то есть, меня, и восьми советников. Если больше девяти человек, совещания превращаются в борьбу группировок. Каждый год два члена Совета переизбираются, лишаясь права быть избранными следующие четыре года. Сколько лет советовал, столько отдыхай.