Замок из песка

 — Ну-ка вставай, надевай джинсы, и пойдем со мной! Пойдем-пойдем! Только, ради Бога, убери сопли из-под носа и с глазами что-нибудь сделай, чтобы не были такими красными.

Когда мы остановились перед дверью с надписью «Директор», мое сердце часто и испуганно заколотилось.

— Сейчас все зависит от случая. Ничего конкретного я тебе не обещаю, шансов очень мало… — «подбодрил» Георгий Николаевич. — Но все же постарайся произвести хорошее впечатление… Как, бишь, там тебя зовут? Настя?.. Ну, пойдем, Настя!

Он постучал, толкнул дверь и вошел внутрь, увлекая меня за собой. В кабинете пахло сигаретным дымом и какими-то очень резкими дамскими духами. И еще до того, как женщина с крупно завитыми темными локонами отошла от окна, до того, как Георгий Николаевич произнес: «Здравствуйте!», я уже знала, что все в моей жизни не случайно. Откуда-то из тайников детской памяти мгновенно всплыло не только имя «Наталья Леонидовна», но и этот горьковатый, древесный запах. Так пахли ее руки, когда-то, восемь лет назад, с силой встряхнувшие меня за плечи. Это была та самая «строгая преподавательница», из-за которой не состоялась моя балетная карьера. Я внутренне сжалась и приготовилась к самому худшему.

Дама довольно сухо ответила на приветствие Полевщикова, с явным неудовольствием загасила в пепельнице сигарету и перевела вежливо-вопросительный взгляд с него на меня.

— Вот у меня какой к вам вопрос, Наталья Леонидовна, — начал Георгий Николаевич с места в карьер. При этом он выпустил мою руку, и я почувствовала себя страшно одинокой. — Насколько строго ограничены у нас возрастные рамки при приеме в экспериментальный класс?

— Если вы об этой девушке, — она указала на меня едва заметным кивком головы, — то ей уже явно поздно… Сколько ей лет? Шестнадцать?

— Семнадцать.

— Ну вот! — Дама развела руками, желая показать, что говорить тут больше не о чем.

— Но случай совершенно особый! — не сдавался Полевщиков. — Настя, выйдите, пожалуйста…

Я вышла и уже через дверь слушала, как горячится Георгий Николаевич, объясняя про «божественное сложение», «уникальные данные» и «природные способности». Наталья Леонидовна отвечала коротко и емко: «Нет. Нет. Нет». И только один раз почти закричала: «Но это же нонсенс! Ей семнадцать! Вы понимаете, семнадцать! Даже для эксперимента это слишком!»

Не знаю, как уж он ее убедил, но из кабинета они вышли вместе. Я еле успела отскочить от двери.

— Пойдемте, Настя, — махнул рукой Полевщиков и быстро зашагал по коридору.

Меня снова попросили показать прыжки и вращения, кое-что из классического станка и даже вольную вариацию на тему «Казачка». Наталья Леонидовна наблюдала, скрестив руки на груди: по выражению ее лица ни о чем нельзя было догадаться.