Бывший муж. Я хочу нас вернуть

— Я тебя понял, неважно, — спустя паузу он отмахивается и все же озвучивает: — Больше не повторится, извини…

Он резко разворачивается, а я остаюсь в каком-то сумбуре. Даже стеклянная матовая стена, в которой я вижу свое смазанное отражение, транслирует собственное замешательство.

Вновь веду глазами на его фигуру, лавирующую между другими пассажирами, и даже не хочу понимать, что это было.

Но услышать «извини» из уст Озерова — это что-то запредельное. Я даже и не помню, когда вообще в последний раз видела эту искренность и слышала подобное.

Отгоняю непрошенные мысли и тоже возвращаюсь к нашим местам. Когда дохожу до места, вижу, что Даша лежит на коленях Саши, а сам он, подперев подбородок, смотрит в панорамные окна аэропорта с задумчивым видом.

Отчего-то эта картинка одновременно веет и теплом, и тоской, но мне совсем не хочется нарушать это мгновение. Только Озеров словно чувствует и оборачивается на меня. В его уверенном взгляде сейчас будто груз всего мира, и он даже не пытается скрыть. Осматривает меня, задерживается на лице, потом ведет по фигуре, а потом замечаю, как он слегка усмехается. Но в этой усмешке нет того его нахальства.

В ней что-то иное.

— Она уснула, — наконец, он шепчет, поглаживая Дашу по волосам.

Эта нежность по отношению к ребенку…я и забыла как отрадно видеть эти отцовские проявления. Карина вдоволь их чувствовала, а Даша всегда была лишена, хотя ей, по существу, требовалась бОльшая доза нежности и заботы.

— Надеюсь, это потому что во сне она восстановится быстрее, — шепчу я, садясь рядом с ними.

— Все будет хорошо, Юля. — уверенно отвечает Озеров: — Не нагнетай сама себе.

Киваю, потому что спорить бесполезно и кичиться тем, что я стала другая… Когда вопрос касается детей, плевать какой ты. Ты переживаешь вне зависимости от возраста, характера, силы воли и закалки.

— Спасибо. — вероятно впервые за долгое время, здесь в Петербурге между нами диалог на протяжении столь долгого времени.

Признаться, от этого еще страшнее возвращаться туда, где было адски больно, непонятно и тяжело.

Звучит объявление о посадке на наш рейс, и Саша аккуратно берет Дашу на руки, пока я суечусь рядом с вещами.

— Оставь, я сейчас позову сотрудников, — тут же командует Озеров.

— Я могу… — хочу ему возразить, что докачу все чемоданы, но он уже идет к стойке, чтобы кивком головы указать на меня.

Едва уловимая улыбка тянется на губах, потому что такое уже было однажды. Когда еще у нас не было детей, а Саша всегда был при деньгах и связях. Он не требовал тотального вылизывания его пятой точки от всех сотрудников и сервисов, с кем имел дело. Однако, властные нотки, да и поведение, в целом, было заложено в нем на генетическом уровне. Мы тогда летели отдыхать, кажется, это была или Доминикана или Мальдивы.