Бывший муж. Я хочу нас вернуть

Многие дети сталкиваются с такими страшными испытаниями, что иногда ты просто не можешь поверить, как в одном маленьком человеке столько силы и духа.

— У тебя все хорошо, Юль?

Саша первым нарушает тишину, как раз в момент, когда мы тормозим на красном светофоре. Оборачивается ко мне, выглядит даже каким-то обеспокоенным, хотя не должен волноваться за меня. Я бы не хотела никакой эмоциональной привязки ни с его стороны, ни с моей.

— Да. Просто по Даше соскучилась.

Он тарабанит подушечками пальцев по рулю, словно обдумывая, сказать или не сказать.

— Юль, — все же принимает решение в пользу разговора, — Мне правда жаль, что ты так мучаешься. Мне признаться самому страшно видеть Дашу в стенах больницы, но я хотя бы могу перенаправить свои мысли в работу, чтобы не сойти с ума. А ты с ними двадцать четыре на семь. Так нельзя.

— Ты все равно не поймешь, — отмахиваюсь, не жаля обсуждать то, что внутри.

— Давай я хотя бы попробую, — усмехается. Вероятно, мои слова его задевают.

Он уже второй раз пытается пробраться через стену холода, льда и моей отчужденности. Но я то урок хорошо усвоила.

Стоит открыться ему — он тут же найдет возможность плюнуть в самую душу."

"— А что ты хочешь услышать, Саш? Твоя жизнь эти пять лет в Москве отличалась от той, что была у нас с Дашкой. Ты даже не представляешь, каким единым организмом мы стали. Настоящая семья, где любовь, доверие и забота. А теперь она там… Борется за свое здоровье. И просто напросто не понимаю, почему это случилось с ней? Уж лучше бы со мной.

— Или со мной, да?

— Я никогда тебе не желала зла. И никому не желаю. Вернется потом бумерангом. Но то, что твоя жизнь в моей парадигме мира далека от идеала, это правда.

— А что не так с моей жизнью. Юль?

Какой же долгий светофор. Я хочу, чтобы он вновь отвернулся к дороге, нажал на педаль газа и поехал.

Но мы стоим, а его взгляд обжигает щеку.

— Ты грязно разрушил семью. Не снимаю с себя ответственность за то, что возможно где-то и правда не услышала тебя. Но я не опустилась до измен и всей этой гнили…

— Так и я не опускался, Юль.

Он хмыкает, а я резко поворачиваюсь чуть ли не всем корпусом в его сторону.

Что значит не опускался?

Рот уже открывается, чтобы прокричать, что это все значит…

Но как раз загорается зеленый, мы выруливаем вправо и заезжаем во двор больницы.

К черту все это, Юль! Мало ли что он там сказал.

Даша! Даша — твоя забота. Остальное не интересует.

Глава 26

Юля

— Милая! — врываюсь вихрем в палату и прижимаю дочь к себе.

Боже, это всего лишь сутки.

— Мамуль! — тянется она ко мне, не плачет, улыбается.

А значит, всё хорошо. От сердца отлегает, и тревога хотя бы немного становится меньше. Слышу позади шаги Озерова и даю себе ещё минутку, прежде чем отлепить себя от дочери.