Паутина

Может, он уже и не живой, Верлиока-то. Прикопали на сопке, как многих и многих…

– Живой, – обрадовал осведа Лыков. – И обитает неподалеку от тебя, на Амбарной улице.

– Это где такая?

– В конце Невского проспекта, напротив Лавры.

– Живой, значит, Никифор Ильич? Ай молодца!

Адамова Голова окончательно раздухарился. Видимо, он, как и сыщик, относился к «ивану» с симпатией.

– Вот что, Захар. Предлагаю обдумать такой план. Верлиока теперь прозывается Чухонцевым и содержит резбенно-иконостасную мастерскую…

– Церквы украшает? – хлопнул себя по ляжкам бывший налетчик.

 – Перевертыш, черт чемоданный. Ловко!

– Что если тебе как бы невзначай ту мастерскую навестить? Придумай повод, чтобы было правдоподобно. Узнаете вы друг друга и разговоритесь. А?

– Ваше высокородие, а почему именно туда я должен заглянуть?

Сыщик пояснил:"

"– Мастерская Чухонцева – это тот адрес, куда нерчинские «иваны» прислали бюллетень с голосами. Значит, твой приятель вхож в нужный нам круг. Он, скорее всего, один из организаторов этих выборов. Распорядитель или вроде того. Человек авторитетный, немолодой, обратник[45].

И характер у Никифора крепкий. Я ведь с ним тоже знаком и тоже уважаю, как и ты.

– Вы? С Верлиокой? Там познакомились, в рудниках?

– Нет, в Москве, в восемьдесят третьем году. Я тогда был «демоном», он помогал мне искать двух мерзавцев. Верлиока сбежал из Акатуя через четыре месяца после того, как ты вышел на поселение. А нашелся на днях, окна в окна с Троицким собором Александро-Невской лавры.

Сыщик и агент посмеялись над находчивостью беглого каторжника и быстро договорились. Мысль возобновить знакомство со старым приятелем понравилась Адамовой Голове.

Притом он ничего особенного не обещал, да и не мог обещать. Вдруг Верлиока не захочет разговаривать? Или они покалякают про то да се, да разойдутся… Но оставались шансы, что отношения между двумя бывшими сокамерниками наладятся. И потом, когда-нибудь, это даст результат.

В завершение беседы сыщик взял с агента расписку аж на триста рублей, хотя выдал на руки всего пятьдесят. Пришлось снова рассказывать про войну с картонажными изделиями…

Простившись с осведом, статский советник, несмотря на поздний час, отправился на Александровский проспект, в охранное отделение.

Полковник фон Коттен, как и все его предшественники, нес службу с утра до ночи. В Петербурге иначе нельзя. Михаил Фридрихович принял важного посетителя быстро. Тот попросил ознакомить его с результатами наружного наблюдения за мастерской на Амбарной улице. Начальник отделения был готов к разговору, вынул из стола журнал с донесениями филеров и начал:

– За неделю, что вас не было, мы отследили девятнадцать человек.