Последняя из рода. Скованные судьбой.

Она затолкала эту боль так глубоко, что даже надежда на скорое избавление не могла вытащить ее из подсознания.

В отличие от нее, Мамору прожил с клеймом почти всю свою жизнь.

— Я выжгу твою печать. Ты спас мне жизнь. Я хочу вернуть долг.

Набрав в грудь побольше воздуха, быстро проговорила она, избегая смотреть на мужа. После ее слов повисла такая тишина, что, казалось, воздух зазвенел.

Взгляд Мамору дрогнул, в нем пронеслась буря невысказанного: от отчаяния до робкой надежды, от неверия до страха, который не мог у него вызвать даже самый опасный противник. Он громко хрустнул сжатыми кулаками и с трудом сглотнул тяжелый, удушающий комок эмоций, который давил на грудь.

— Я боялась опоздать, — заговорила Талила, чтобы разрушить тишину, которая начала ее пугать. — Я думала, что ты уже...

— Они перекрыли дорогу из гарнизона, — хрипловатым голосом пробормотал Мамору, смотря в пустоту прямо перед собой. — Мои воины... Они... убили птиц... обыскивали гонцов... — рваными, короткими фразами договорил он, потому что на большее не хватало воздуха.

— Это... это славно, — помедлив, отозвалась Талила."

"Она чувствовала подступающее смятение.

Она ждала совсем иной реакции... Не бурной радости, конечно, нет. Но Мамору словно заледенел, когда услышал, что она хотела сделать.

— Я... — он кашлянул, чтобы прочистить горло, и впервые ненадолго встретился с ней взглядом. — Это опасно для тебя.

— О чем ты? — нахмурилась она.

— Это такая древняя магия и такой древний ритуал... никто толком не знает последствий. Ты можешь убить меня.

— Тогда это опасно для тебя, — Талила вскинула брови.

— Ты никому не докажешь, что убила меня, желая помочь, — жестко припечатал Мамору.

Она нетерпеливо повела плечами.

— Мои руки сейчас свободны, — и она показала ему запястья, на которых белесыми нитями навсегда отпечатались шрамы от кандалов. — Моя магия вернулась ко мне.

— Талила... — Мамору редко звал ее по имени, и сейчас ее неприятно кольнуло прозвучавшее в его голосе разочарование. — Ты не восстановила до конца силы. Ты еще слаба. А после проведенного ритуала будешь пуста, как высохший колодец. Тебя одолеет даже мальчишка.

Неприятное предсказание от человека, которому она хотела помочь, стегнуло Талилу подобно удару кнута, и она вскинула горящий нетерпением и недовольством взгляд и чуть выпятила подбородок, упрямясь.

Мамору смотрел на нее со снисходительной улыбкой умудренного годами старца, и на мгновение ей сделалось стыдно. Лишь на мгновение, потому что она не собиралась отступаться от задуманного.

— Тогда объясни все своим людям! — звонко произнесла она. — Расскажи, что я хочу помочь тебе, а не убить! Если бы я планировала иное, я бы уже могла это сделать... — пробормотала она, впрочем, не слишком уверенно.