Волчья хватка. Книга первая

Даёт то, чего нет ещё у девственницы — ген материнства. Я хочу, чтобы души моих детей стали продолжением моей души. Хочу, чтобы моя жена получила дар материнства от меня. И тогда мой род продлится. В противном случае он прервётся, а на свет появятся ублюдки, родные только по крови.

— И это — все? — растерянно спросила Миля.

— А разве этого мало?

— Нет… Я была не готова к такому… Думала, все на самом деле проще…

— Теперь ты скажи, — перебил Ражный. — Как попала в мой дом?

— Сюда?.. Но дверь и правда была открыта.

— Хоори дал тебе ключ?

— Не давал… Почему ты мне не веришь?

— Может, тебе дал его Поджаров?

— Да нет же, нет!..

Дом вдруг содрогнулся, зазвенела посуда в шкафу, и в потоках зоревого света из окон закружилась пыль.

— Что это? — испугалась Миля, инстинктивно качнувшись к Ражному. — Землетрясение?..

— Похоже, — пробормотал он, прислушиваясь: откуда-то из недр дома донёсся сдавленный, короткий вскрик…

— Какой странный у тебя дом… В нем радостно и страшно!

— Погоди! — Ражный отстранил её, выскочил в коридор и, на ощупь отыскав дверь на поветь, потянул на себя…"

"Она оказалась открытой. И звук, долетавший из огромного пустого пространства повети, был знакомым и характерным: так обычно гудели натянутые в струну верёвки правила.

Ражный даже не заглянул туда, вернулся в дом, молча достал топор, нашёл на полке охотничий нож.

— Вот, возьми, — сказал он, вкладывая все это в руки Мили. — Возьми и уходи!

— Прямо сейчас?.. Сразу?

— Сейчас и сразу, — почти насильно повёл к двери. — Я ответил тебе, удовлетворил любопытство. Иди!

— Это не любопытство!..

— Все равно иди!

— А можно…

— Нельзя! Иди! — Ражный выставил её на крыльцо и закрылся на ключ.

Потом зажёг свечу, прикрывая пламя ладонью, толкнул ногой дверь на поветь и замер на пороге…

Он ни разу не ощущал, как сотрясается старый родительский дом, когда падают вниз противовесы, ибо в этот миг вздымался, взлетал над землёй и не чувствовал её притяжения…

— Почему ты позволил этому финансисту уехать? — спросил боярый муж, глядя испытующе, словно ждал обмана или подвоха.

— Был уверен, что вернётся. И он вернулся…

— Чем же он заслужил твою снисходительность?

— Я понимаю, он был врагом… Но он искренне заблуждался, и я хотел лишить его разума… — Ражный помолчал. — Он наказал сам себя… Забрался в дом и попытался подняться на правиле. Что вышло, надеюсь, представляешь…

— А где сам был в это время?! Он не хотел говорить о Миле и потому ответил неопределённо:

— У меня были гости. Не забывай, я живу в мире…

— Ты вотчинный аракс! — прикрикнул боярин. — И все, что происходит на твоей земле, подвластно тебе! А не чьей-нибудь воле! Где плёнка, снятая его человеком?

— Уничтожил…

— Ты уверен, что она в единственном экземпляре?

— Ему было опасно делать копию.