Вот теперь ты пожалеешь, Кулакова!

— Боишься, боишься, — убежденно кивнула и улыбнулась сочувственно.

— Нет!

— Да!

Вот ведь зараза!

— Ладно. Если ты так хочешь, будет тебе тюлень!

Кулакова насмешливо выгнула брови, снова сложила руки на груди и посмотрела на меня выжидающе.

— Ну давай. Я жду.

Я уже говорил, что ненавижу тюленей? Так вот моя ненависть достигла апогея именно в этот момент. Но ради вредной Дины я был готов на все. Поэтому тяжко вздохнул, сложил лапки на груди, представил, что я большой толстый тюлень, лежащий на каменистом пляже, обдуваемом со всех сторон студеными ветрами. Вокруг меня такие же тюлени — сытые, толстые с лоснящимися боками, а над нами в бесконечно синем небе парят чайки.

— Я все еще жду! — Дина бесцеремонно прервала мою медитацию.

— Мне надо настроиться! — огрызнулся я, потеряв единение с природой.

— Тюленя давай! — нагло потребовала Кулакова.

Да на тебе! Нахалка!

— Ау, ау, ау, — пропел и ластами для убедительности похлопал."

"Дина уставилась на меня во все глаза, моргнула изумленно, а потом рассмеялась. Я же в этот миг почувствовал себя полнешим кретином. Просто кретинищем. Руки опустил, пальто поправил и насупился, наблюдая за тем, как она веселиться.

— Заканчивай ржать!

— Не могу. Ты и вправду придурок, Северный!

— Я прощен? — сердито задал главный вопрос.

— Ну…не знаю…не уверена. Как-то мало для прощения, ты не находишь? — продолжала резвиться моя сотрудница.

— Знаешь, что…

Договорить я не успел, потому что дверь в квартиру Кулаковых распахнулась.

***

На лестничную площадку сначала вывалился Стас. Увидел меня, сердито вскинулся, но тут же наступил на свои не завязанные шнурки и едва не повалился на пол. Пришлось ловить. Схватил его за ворот и рывком на ноги поставил.

Он как бойцовый петух раздулся, побагровел, скинул с себя мою руку, но напоровшись на мой взгляд, не посмел ничего сказать.

Вот что за народ. Никакой благодарности! Если бы не я — расквасил себе нос, а все туда же, гонору выше крыши.

— Под ножки-то смотреть надо, а то упадешь, бобо будет. — уже пожалел о своем благородном порыве и подцепил его. — Кстати, как пальчик после прошлого раза? Не болит?

Он вспыхнул еще больше, но опять смолчал — пороху не хватило в глаза мне ответить. Зато оскорбленно посмотрел на Дину и скорбно изрек, словно она стала для него разочарованием всей жизни:

— Не думал я, что ты такая!

Кулакова только руками развела и издала губами не очень приличный звук.

— Променять меня, на не пойми что! — горе-жених махнул рукой и начал спускаться по лестнице.

— Шнурки завяжи! — посоветовал ему в след, — а то убьешься, болезненный!

Он зашипел и шагу прибавил. Ну и ладно. Мое дело — предупредить, а дальше пускай сам решает.