Второй шанс для предателя. Понять? Простить? Начать сначала? (СИ)

Новый дом, семья. Рано или поздно, мне придется уехать. Но не все так плохо. У нас есть месяц. Целый месяц! Я буду приходить к вам каждый день. Либо через день — как получится. И сделаю все от меня зависящее, чтобы поставить вас на ноги! Чтобы вновь увидеть перед собой ту сильную целеустремленную женщину, которая всегда была моей путеводной звездой! А потом…

Стася осеклась, лихорадочно подбирая слова. Шумно сглотнув, продолжила:

— Как только вы достаточно окрепнете, я познакомлю вас кое с кем.

— С кем же? — прозвучало взволнованно. — Со своим новым избранником? С тем, с кем начала жизнь с нуля и создала новую семью?

— Нет, — улыбнулась Стася, крепко сжимая ее руку.

 — Нет у меня никакого избранника. И не было никогда. Зато у меня есть…

— Погоди, — насторожилась Галина Петровна. — Как это, нет? Я… уверена была, что ты живешь с мужчиной. Думала, ты просто говорить мне об этом не хочешь. Из-за Яна. Думала, стесняешься или не считаешь нужным — твоя ведь личная жизнь. Я думала, что у тебя есть крепкое надежное плечо рядом! Думала, что вы с ним — полноценная семья! Думала, что твой новый мужчина тебя содержит и всем обеспечивает! Ведь ты… говорила, что ни в чем не нуждаешься.

От помощи нашей всегда отказывалась. Я и не настаивала. Думала, ты своего нового избранника обижать не хочешь, принимая деньги от семьи бывшего мужа. Думала, ты от него родила! А теперь ты говоришь…

Галина Петровна схватилась за сердце.

— Боже, дочка, — сморгнула слезы. — Как же ты жила все это время? Без денег? Без поддержки? Без защиты? Одна? С грудным… ребенком… на руках?

От услышанного Стася просто оцепенела. Ее прямо в жар кинуло.

С трудом ворочая языком, она хрипло прокаркала в ответ:

— Как? Как вы узнали, что я стала мамой? Я не говорила вам об этом!

Кострова мягко прикоснулась ладонью к ее щеке.

— Такие вещи невозможно утаить, милая! — произнесла тихо-тихо. — Особенно от женщины с нерастраченным материнским инстинктом. С некоторых пор во время наших телефонных разговоров я стала слышать детский плач на заднем фоне. Слабый, едва различимый, но… реальный. И тот факт, что ты всякий раз завершала разговор, едва он раздавался, лишь подтверждал мои догадки. Я так радовалась за тебя. Никому не говорила.

Ни одной живой душе. Вместе с тобой хранила твою тайну. Все ждала, когда ты сама мне все расскажешь. И даже представить не могла, как… все обстоит на самом деле!

Стася чувствовала себя ужасно. И все же ей пришлось солгать Галине Петровне, чтобы сохранить в тайне имя настоящего отца своей дочери."

"— Вы правы, — согласилась, потупив взор. — Я виновата. Должна была сразу признаться, а не скрывать от вас свою беременность. Но… мне было очень стыдно. Я едва ушла от вашего сына. Едва развелась с ним.