Второй шанс для предателя. Понять? Простить? Начать сначала? (СИ)
Сплюнув кровь, Ян утерся. Превозмогая боль, попытался подняться. Друзья не позволили. Удержали. Тогда он дернулся, словно тигр в цепях. — Стася! — не стон — отчаянный хрип. — Посмотри на меня! Она не могла… Ни дышать. Ни говорить. Ни думать. Силы покинули ее. Покинули также, как и он — главный человек в ее жизни, любимый муж. Глотая слезы, она неотрывно следила за девушкой — полуголой, забившейся в угол дивана и никак не могла принять жуткую действительность. Не могла поверить, что все это… не сон. Что этот кошмар происходит с ней на самом деле. Что сердце, трепыхающееся в груди в предсмертной агонии… растерзано руками мужчины, ради которого еще пару дней назад она готова была… убивать. — Поговори со мной! — вновь прогромыхал Ян. — Выслушай… Стася рассмеялась, мысленно визжа от боли: «Зачем? Какой смысл в твоих проклятых разговорах? Расскажешь мне, как весело проводил с ней время в своих командировках? Как заразу в дом принес, поведаешь? Ты предал меня! О чем тут говорить? Только о разводе!» Когда обрела контроль над голосом, она сипло прокаркала: — Ты помнишь детский дом, Ян? Помнишь, что там делали с предателями? — Стася… — Я помню, — слезы пеленой стояли в глазах, душили. Голос срывался от напряжения. — А вот ты, похоже, подзабыл. Сейчас и тебе… напомнят. Едва ли угрозы испугали Яна. В его взгляде не было и капли страха. Лишь отчаяние и… пустота. Хищно оскалившись, муж прорычал: — Ты моя! Я не потеряю тебя! Не могу… потерять! «Но потерял! Потерял в ту самую секунду, когда допустил мысль об измене! Когда решил залезть под чужую юбку! И этому… нет оправдания, любимый!» Дрожащими заледеневшими пальцами Стася сняла с руки обручальное кольцо и брезгливо швырнула его к ногам… теперь уже бывшего мужа.
Отец Настюши — случайный мужчина, с которым я пыталась забыться сразу после развода. Понимаете? Как я могла рассказать вам об этом? Подобным… не гордятся!
Галина Петровна молчала так долго, что Стася всерьез забеспокоилась.
Начала искать глазами сиделку, и только сейчас обнаружила, что та давно оставила их наедине. А сама бесшумно вышла. К счастью, ее помощь и не понадобилась. Сморгнув слезы, Галина Петровна тихо произнесла:
— Значит, все же девочка? У тебя дочка? Мне все равно, кто ее отец. Вы с Яном — оба мои дети. Вне зависимости от того, женаты вы или в разводе.
— Галина Петровна, дорогая вы моя…
— Встань, Стася, — перебила она ее слабым голосом. — Там, в шкафу. На верхней полке. В белом пакете. Достань.
Не в силах пререкаться, она выполнила ее просьбу. Извлекла из шкафа увесистый пакет и положила его на кровать, ожидая дальнейших инструкций.
Но их не последовало. Стася интуитивно почувствовала, что должна изучить его содержимое. Ох, лучше бы она этого не делала. Он был до верху забит детскими вещами. И не купленными в магазине, а связанными своими руками.
— Прости. Ни одного платья не связала. Но… я не знала пол твоего ребенка.
Стася не смогла выдавить из себя ни звука. Она задыхалась от боли, разглядывая крохотные пинеточки на своей ладони. И ее вдруг накрыло.
— Я… я сейчас вернусь! — промямлила она невнятно, и точно ошпаренная выскочила из комнаты.
— Ай, как нехорошо, Галина Петровна! Я уже несколько минут у вас в гостях, а вы до сих пор меня чаем не напоили! И не предложили даже! Куда делось ваше легендарное гостеприимство? Неужели, не составите мне компанию?
Женщина растерялась.
— Стася, я не могу, — произнесла, сжимая в кулаке край одеяла. — Я теперь ем прямо здесь. Мне приносят еду в постель. Но Сережа с радостью с тобой…
— Нет-нет-нет! — игриво подмигнула ей девушка. — Так дело не пойдет! Я хочу, как в старые добрые времена, собраться всем вместе на вашей уютной кухне.

















