Второй шанс для предателя. Понять? Простить? Начать сначала? (СИ)

И лишь когда дыхание приходило в норму, а ноги переставали гудеть, они двигались вперед. Все выше и выше. Сперва просто молчали. Затем, чтобы разбавить гнетущую тишину, время от времени стали обмениваться ничего не значащими фразами. В один из перерывов — запыхавшаяся, раскрасневшаяся, обессиленная, Стася уселась прямо на ступени. И тот факт, что они холодные и грязные ее совсем не останавливал.

Яну это не понравилось. Покосившись на нее с легким прищуром, он недовольно нахмурился. После чего снял пуховик, свернул его вдвое, за локоть сдернул Стасю с насиженного места, уложил пуховик ей под пятую точку и… только после этого усадил ее обратно.

Все произошло так быстро и неожиданно, что Стася даже возразить толком не успела. А когда осознала произошедшее, уже сидела на мягком и теплом. Она напряглась всем телом. Всем своим нутром. Ей стало откровенно не по себе от этой его заботы.

«Какого черта?» — негодовала мысленно. — «Почему я… позволяю ему?»

Метнув в бывшего мужа острый взгляд, Стася сцепила пальцы в замок.

— Спасибо, — отрезала, пытаясь подняться. — Но не стоило…

— Не глупи, — Ян тут же пресек ее попытки.

 — Застудишься же!

— Тебе-то что?

— Мне? — протянул он задумчиво. — Абсолютно ничего. А вот тебе еще… кому-нибудь… детей рожать. Ты же двоих всегда хотела. В идеале троих.

Стася улыбнулась через силу, до боли стискивая собственные пальцы.

«Да, хотела!» — впилась в Яна колючим взглядом. — «От тебя… хотела!»

Вслух же произнесла:

— Почему, кому-нибудь? Себе! Рожать я буду не для кого-то, а для себя!

Ее слова произвели на Яна странный эффект. Расхохотавшись, точно одержимый, он прислонился спиной к стене. Оперся на нее так, словно выдохся.

Так, словно ноги его уже не держали. После чего сухо выдал:

— Тем более!

— Что?

— Беречь себя должна вдвойне.

— Уж сберегу, как-нибудь.

— Уж постарайся. И… двигайся.

— М-м-м? — Стася недоуменно уставилась на Яна.

Нет, не ослышалась. Он и впрямь хотел сесть рядом с ней. На свою куртку.

И отказать ему в этой малости она не могла. Чуть сместилась вправо, освобождая для него место. Ян занял его почти сразу. Оба замолчали, как только это произошло. И лишь выдержав приличную паузу, Ян сухо бросил:

— Выходит, Анастасия? Ты назвала свою дочь Настей?

— Да, — отозвалась Стася, не совсем понимая, к чему он клонит.

— Забавно.

— Что именно?

— Ты всегда отметала это имя, когда я предлагал его для… нашего ребенка, — холодно усмехнулся Костров. — Оно никогда тебе не нравилось. И вдруг…

«Ой, мамочки… Спалилась? Так бездарно спалилась? Или все же нет?»

Сейчас Стася была безмерно рада тому, что они с Яном сидят плечом к плечу. Он не видит ее лица. Ее глаз. Испуганных и лихорадочно блестящих.

— Нравилось, — прошелестела она севшим голосом.