Бухгалтер Его Величества

Вы только что отмечали важность увеличения доходной части бюджета, а теперь предлагаете понизить ставку налога? Не кажется ли вам, что одно противоречит другому?

– Ничуть! – я хватаю один из принесенных с собой листов бумаги, пододвигаю чернильницу с пером и осторожно, пытаясь не поставить кляксу, рисую сначала систему координат, а потом – параболу с ветвями вниз. – Вот – это кривая Лаффера! Она показывает зависимость между налоговыми поступлениями и налоговыми ставками. Видите – если ставки начинают превышать разумную величину, налоговые доходы бюджета сокращаются. Высокие налоги приводят к тому, что люди перестают их платить.

– Вы сказали «Лаффер»? – переспрашивает маркиз. – Это ученый или политик? Должно быть, из Америки?

Я подтверждаю – да, из Америки. Уточнять, что речь идет об Америке совсем других веков, не стоит.

– Весьма сомнительная теория, – выносит вердикт Жаккар, и по тому, как реагируют на его слова другие, я понимаю, что они согласны с ним.

Я и не ожидала, что они меня поймут. Но высказывать в этот момент еще одно предложение – о более справедливом социальном распределении налогов – я не решаюсь.

– Ну, что же, – его величество поднимается, и мы поднимаемся следом, – я думаю, на сегодня довольно. Благодарим вас, ваша светлость, за столь содержательную беседу. Надеюсь, во время нашей следующей встречи вы подкрепите ваши слова конкретными цифрами. Не смею вас задерживать, господа!

Министры гуськом тянутся к выходу. Я, собрав бумаги со стола, направляюсь в ту же сторону.

А вслед мне несется:

– А вас, сударыня, я попрошу остаться!

21. Его Величество Рейнар Пятый

Я возвращаюсь к столу, по другую сторону которого стоит король. Нас разделяют не менее пяти метров, но я почти чувствую исходящую от его величества силу. Дает ли ему эту силу та власть, которой он облечен, или она связана с его уверенностью в себе как мужчины? Я не знаю.

– Прежде всего, ваша светлость, я хотел бы поприветствовать вас в Тодории и выразить надежду, что вы не будете разочарованы ни красотами нашей страны, ни нашим гостеприимством.

Он улыбается. На сей раз улыбается совсем по-другому – широко и открыто.

– Благодарю вас, ваше величество, – я снова изображаю отдаленно похожую на реверанс кракозябру. – Я уже влюбилась в Тодорию.

– Рад это слышать, – кивает он. – Мне также хотелось бы предупредить вас (чтобы вы не были удивлены или разочарованы), что ваши весьма смелые предложения, скорее всего, не найдут должного понимания у наших министров. Но не спешите их за это упрекать. Любое нововведение на первых порах сталкивается с неприятием и вызывает протесты. А в данном случае ситуация осложняется тем, что вы – женщина.