Дурман

Обернулась и посмотрела на него снизу вверх. Наискось, из-под волос, так и упираясь головой в стену. И у нее в глазах столько клубилось: и боль, и обида, и страх… А еще такое опустошение, что еще до того, как Таня рот открыла, он все понял. Уже знал примерно, что она скажет. И пульс вдруг перестал барабанить. Он весь будто застыл.

— Поезжай домой, Виталь… Я… Я не могу так. Я уже дома… Уходи…

Его аж подбросило! Сам не понял, когда и как пересек коридор, как вновь вцепился в ее плечи. Да так, с такой силой, что Таня ухнула. Скривилась. Но его — как переклинило.

— Так, значит? Это — твоя любовь, Таня?! — кажется, снова встряхнул ее.

Блин, вообще контроль потерял из-за обиды и боли от ее слов. Как предательство… Настоящее.

— А клялась, что навсегда. И что ничего не важно, любить всегда будешь?! И где это? Может, это ты мне все время врала?!

Его трясло. И он ее тряс из-за этого. А она вскинулась, уперлась ему в грудь ладонями.

— Люблю! Люблю тебя! — закричала ему в лицо с такой же злостью и обидой.

Однако ему не стало легче от этого признания. В глазах Тани светилось то, что не давало надежды и не позволяло расслабиться. Она от него отрекалась. Отказывала ему в себе, в понимании, в ее тепле и любви. Во всем том, чего Казак так хотел от нее, в чем нуждался.

— Только это — слишком, Виталь! — продолжала кричать Таня то, что он уже и так понял. — Я не смогу это…

Отпустил, не слушая уже, как она договаривает:

— … принять.

Отступил на шаг, с трудом расцепив пальцы. Безумным усилием заставив себя ладони разжать, чтобы выпустить ее из своих рук. Застыл. Таня замолкла, глядя на него. И не было в ее взгляде сейчас огня. Только отчаяние и боль…

— Виталь, я… — прошептала теперь вместо крика.

Но он ничего не ответил. И не спросил «что?». Развернулся и молча вышел из этого гребанного коридора и ее квартиры. Хлопнул дверью со всей силы. У самого в мозгах зазвенело!

Он в жизни столько выгреб, из такого дерьма вылез, такое делал, что не ей его судить! И как бы он в Тане не нуждался, не будет унижаться и умолять. Даже если у него сейчас все внутри от боли колом… И мозги в фарш. Сердце через мясорубку… Бульдозером.

Точно, лоб в лоб въехали. И, по ходу, его в этом столкновение — размазало по асфальту.

ГЛАВА 17

Он оставил свои сигареты. И зажигалку.

На комоде в коридоре.

Таня два дня ходила вокруг них, не решаясь тронуть.

Почему? Что ее пугало или останавливало? Понятия не имела.

Она саму себя не узнавала, не понимала, да и не ощущала в эти дни и недели. Куда уж ей было догадаться о причинах поступка Виталия. Тем более, после всего, Таня в принципе сомневалась, что может и умеет его понимать.