Дурман

А ты меня обвиняешь, что я — незнакомец? Да я перед тобой душу вывернул! Все к твоим ногам, всего себя с потрохами! Ты со мной жила, ты со мной спала и ела, и говоришь, что ни хр*на обо мне не знаешь?! Да что за бред?! Ты — слепая?

Заорал."

"Заорал так, что голос, и так прокуренный, осип сразу. И она вздрогнула. А ему уже по барабану! Не только Таня тут имеет право претензии выставлять! Вдавил недокуренную сигарету в тарелку.

Но под конец его крика, ее будто подбросило. Вскочила, сверкнув глазами, забыв о своем реве и опустошенности. Сама сжала руки в кулаки и уставилась ему глаза в глаза:

— И это все, что ты считаешь, я должна о тебе знать? Так? — Таня тоже заорала. Оба сорвались. — И то, что ты… — она замолчала, возмущенно хватая воздух ртом. А потом воинственно выдвинула подбородок вперед. — Да, бандит! Да! А кто еще? Если ты убивал, воровал и отжимал бизнес, то кто ты, Виталя? Кто? Приличный бизнесмен, продающий автомобили?! На кого ты нападал? Чем оправдывал для себя свои поступки и такой выбор в жизни? Как до такого дошел?!

Зря. Вот, правда.

Лучше бы она молчала.

У него выдержка кончилась. А Виталий, в отличие от Бати, никогда особо сдержанным не был. Особенно там, где его цепляло по живому. А Таня — она ж не просто «цепляла». Она ему в мозги влезла, между ребер. И сейчас, своими словами, там по гнойным нарывам топталась, даже не понимая этого…

— А ты у нас святая, да?! И всегда все правильно делаешь, даже если родного брата надо на зону загнать и сгноить там?! — схватил ее за плечи, притиснул к себе, заставив смотреть в глаза.

Видел, что этими словами боль причинил, все равно, что ударил. Только уже и его понесло. И ему она душу выкрутила в «бараний рог» своими обвинениями.

— А что бы ты делала, родись в таком дерьме, Таня? Как выгребала бы? Думаешь, тоже святая и правильная была бы? С голоду подохла бы, но не украла? — встряхнул ее от избытка всего, что самого колотило, обжигая мозги обидой.

— Не знаю! — заорала она в ответ. — Но осталась бы человеком!

— А я кто? Пес бродячий?! Или кусок дерьма, по-твоему? — вообще взбесился.

Таня закусила губу, растерявшись, похоже.

— Нет! Не то сказать хотела, — отдернулась от него. Но Виталий не пустил, еще крепче сжал руки на ее плечах, наверное, уже чересчур. Елки-палки! Ей удалось его взбесить. — Я бы постаралась человеком остаться. — Закусила губу. — По правде жить…

— Хр*н тебе, Таня! — опять заорал. Рассмеялся зло и с сарказмом. — Воровала бы! И убила бы, если бы сил хватило, за кусок хлеба всего лишь, не свежего даже, плесневого. И под кого хочешь легла бы, кто еду пообещал бы. И на дурь подсела бы или спилась! Думаешь, я мало такого видел? Или, считаешь, есть те, кто с иммунитетом к такому рождаются, и к ним грязь не липнет?! — смерил ее саркастичным взглядом с ног до головы.