Дурман

Иногда ловила себя на том, что тянется к пачке. Однако как-то машинально, а не потому, что действительно имелась потребность. Но той дикой тяги самой затянуться — не ощущала. Хотя, ничего удивительного, ведь сама знала, что эта ее привычка — отговорка и попытка заглушить, забить потребность в присутствии любимого рядом; способ отвлечь расшатанные нервы. А теперь, когда и Виталя рядом почти круглосуточно, и вопросы, мучившее ее, утратили свою остроту — и курить не для чего.

Правда, глупо было бы закрывать глаза и делать вид, что все причины для переживаний исчезли. Это было не так. Виталий часто уезжал по «делам», связаным с помощью Калиненко, что все равно заставляло Таню безумно нервничать, пусть и понимала, согласилась, что не может он иначе. И с ней рядом теперь постоянно охранник находился, куда бы Таня не собиралась. Даже когда дома оставалась. В клинике сидел, когда она дежурила, если Виталя не мог приехать. А то, бывало, и когда Казак с ней на дежурстве оставался, охранник сидел в машине под клиникой. И все чаще Виталя заводил разговор о том, что ей бы лучше пока меньше по городу «шастать», отдохнула бы, взяла бы себе «перерыв». Расслабилась, а то долечиться никак не может из-за работы.

Это было не совсем правда. Они оба понимали. Казак просто пытался ее обезопасить любыми путями. Даже методом полного изолирования. Но Таня не была уверена, что готова ради этого отказаться от любимой работы. Однако и в словах мужа резон видела. Да и отдых ей не помешал бы, это уже врачи рекомендовали, проведя очередные обследования. Гормоны у Тани не пришли пока в норму, несмотря на проводимое лечение, да и по результатам УЗИ врачам не все нравилось. Ей настоятельно рекомендовали избегать стрессов.

Смешно. Собственно, работа в клинике на данный момент являлась не самым весомым стрессом в ее жизни. Но Казак ухватился за эту идею, как собака за кость. Он даже пообещал, что если Таня сейчас уволится, пока он улаживает неоконченные дела, то потом они откроют ей собственную ветеринарку, если Таня захочет. Заманчиво, конечно. Хоть она и не могла бы сказать, что готова сама заниматься всей организационной работой. Ей помогать животным нравилось. Но она пообещала Витале подумать.

В общем, с одной стороны стало легче, не поспоришь: они вместе и нет боли, нет обид уже, нет непонимания. С другой же стороны у Тани создалось такое ощущение, что напряжение вокруг них только нарастает. И не скажешь ничего, не спросишь. Казак и так старался рассказывать ей многое. То, что считал допустимым для Тани знать. Об остальном просто молчал, а она пыталась не задавать сложных в этом плане вопросов."

"Однажды утром Виталию позвонили. Рано, еще и шести не было. Таня проснулась, когда муж подскочил.