Дурман

И даже нашли в какой-то мере общий язык. И уже Виталя временами просил Михаила не особо давить на Таню, когда видел, что после телефонного разговора с матерью, она слишком измотана или грустит. По правде сказать, он даже бросил этому Михаилу пару фото с их свадьбы. Хотя тот и признавался, что жене еще не показывал. Уважает право дочери сообщить матери тогда, когда сама посчитает нужным. Короче, вышел у них своеобразный такой мужской сговор. Нестандартная ситуация для Казака, но он за эти годы с кем только в переговоры не вступал. И тут разгреб. Так что Таня зря волновалась. Но Виталя пока не видел смысла ей об этом рассказывать, может, позже немного. Да и сам Михаил, как он понимал, не особо свою осведомленность перед падчерицей «светить» хотел.

Тут ситуация давно улажена.

А вот с Димкой ему пришлось не просто. Сложно было Бате объяснить, почему хочет так круто изменить жизнь, считай, от всего отказаться готов, только чтобы «бабе своей» безопасность гарантировать и нервы ее не дергать. Хотя Виталя к этому разговору уже готов был. Понимал Диму, как никто, наверное, знал, сколько друг положил ради своего положения в городе раньше, и сколько сейчас отдаст, не пожалев, чтобы вернуть все. На какие меры и решения согласен. Для Калиненко с детства амбиции и собственное положение — во главе угла стояли. А вот людей, ради которых Дима мог бы жизнь перекроить и все переиграть, Виталя не знал. Ни ради родителей, которые от него давно отреклись, ни ради еще кого-то. Собственно, и ради него самого Батя вряд ли от чего-то глобально отказался бы. Разве что пошел бы навстречу, потому что так давно связаны, что как братья, считай. И понимают друг друга хорошо. И знал Дима, что просто так не стал бы Казак заводить разговор о таком. Да и Виталя понимал, что несмотря на то, как это усложнит ему многое, не станет Дима мешать, даже поможет, если надо будет, хоть и наорется матом сначала, что вообще себе только с ним и позволял. Но и он друга на полдороге не бросит. И Батя про это так же в курсах был.

Другой вопрос, что Диме сам мотив поступка далек и не понятен был. Не въезжал он, с какой это стати Виталя из-за женщины круто меняет свою жизнь, до этого всем устраивающую, вроде бы.

— Бать, у меня семьи отродясь, считай, не было. Никакой. Только ты. Я и не понимал до конца, что это за зверь такой — «семья», пока Таню не встретил, — зная, что для Димы все равно пустой звук «семья», по факту, но пытался объяснить.

А для него не настолько давно, разве не так же было? А ведь как переиначилось теперь все, как изменилось! И он хотел это до друга донести. Потому что видел, как над самим Димкой дрожит Лиза. Хотелось и Бате втолковать, что может куда более важный момент упустить. Хотя и его право на месть — признавал.