Дурман

Таня мало чем могла помочь, стараясь просто хоть как-то поддержать любимого, особенно в вопросе с отказом от курения. В остальном она вряд ли смогла бы быть чем-то полезной. А тут — отвлекала, пыталась расслабить, когда он нервничал, начиная заводиться. Тыкала ему под нос то семечки, то леденцы, пытаясь найти метод, чтобы отвлечь мужа от старой привычки. Он психовал, конечно. Правда, не на нее, в основном, а на всех остальных.

Нет, бывало, Виталий и ей резко отвечал, срываясь. Но тут же «выдыхал», и буквально, и в переносном смысле, начинал извиняться. Да Таня и не обижалась. Она так ухватилась за возможность избавить его от этой привычки, прекрасно помня, что и ей непросто оказалось бросить, что на многое готова была закрыть глаза. Однажды, пользуясь тем, что с «режимом» посвободнее стало, выбралась в магазин и накупила всяких разных сыров, чтобы Виталия «побаловать». И пичкала его деликатесами каждый раз, когда чувствовала, что муж на пределе. Неизменно веселя его этими попытками.

— Я так разжирею, Танюша, — пытался отказаться Виталий от ее кулинарных изысканий.

— Ага, как же, при такой нервотрепке — вряд ли, — отмахивалась она от его опасений.

И Виталя все равно ел то, что она ему предлагала. А Тане оставалось надеяться, что ему хоть немного легче от ее попыток.

Еще Таня сильно нервничала о том, как он расстанется с домом, который столько для него значил. Сама неожиданно сильно расстроилась, когда Виталя сказал ей, что выставляет и дом Димы, и их — на продажу. Привязалась к этому месту. Столько с ним для нее оказалось связано, что и за родной квартирой, в которой выросла, так не убивалась, кажется. А тут — тяжело так. В основном потому, что знала, сколько любимый делал и чем жертвовал, на что шел, чтобы этот дом получить когда-то. Но Виталий, наоборот, отнесся к этому куда спокойней, чем сама Таня.

— Мы жизнь перевернули задом наперед, Танюш, все по новой начинаем, значит и дом пора новый искать. Наш с тобой, общий.

Пытался уже ее успокоить Виталий, видя, как Таня волнуется. И вещи ей собирать помогал, в основном одежду и какие-то мелочи, дорогие сердцу.

— Все остальное — там купим, Тань. Новое. В конце концов, не с пустыми карманами уезжаем, — немного ворчливо замечал муж на ее грустные вздохи.

И Таня старалась не спорить, «отпустить» ситуацию. Если он так хотел, ей в принципе сожалеть не о чем. Она забирала из этого дома самое главное — Виталия и их семью, их любовь. Ну и Бакса, конечно. Куда ж без него? Несмотря на так и не исчезнувшую привычку спать то на ней, то на Виталии, особенно часто на груди или голове последнего, оба обожали своего питомца. И даже мысли не допускали, чтобы уехать без него.