Дурман

Как бы, и так не горел желанием посвящать Танюшу в некоторые нюансы своих дел. Так безопаснее для нее самой было, хоть с тех пор, как Диму посадили, они больше “на паузе” стояли, растеряв многое, отбросило их назад, конечно. Он все эти годы, прикрываясь законными сферами, фильтровал парней, искал, находил новых, надежных, набирая былую силу. Заново возрождая структуру, да еще и так, чтобы не привлекать лишнего внимания. Из нелегального, да и то, условно, под прикрытием, все же, у них только конвертационный центр остался из активно работающих. Связи поддерживал, чтобы, когда получится Батю вытащить, все было готово. Не просто не сомневался, точно знал, у Калиненко уже есть четкий план и стратегия, как вернуть себе власть и влияние. И поддержка росла. Они над этим уже работали, собственно. Каждый по своим каналам, используя все варианты.

“Какие между нами могут быт секреты?”, уверенно заявила Таня. И ведь правда так считала.

Эх, Танюша. Зажигалочка его.

Он мог бы ответить, “какие”. Но Казак был достаточно умным, чтобы понимать, когда лучше промолчать. Танюша его отличалась едва ли не болезненной честностью. С одной стороны — просто шикарно, нравилось ему такое. Его перло от этого в их отношениях, в ее признаниях, в их сексе, в том, что она никогда не юлила, не придумывала и не скрывала своих к нему чувств. Однако, в его прошлом и настоящем, определенно, имелся нюанс, и не один, о котором Танюше лучше не знать. Казак никогда на методы не оглядывался и делал то, что было необходимо, лишь бы вылезти из той ямы, в которой детство провел. Всегда. Так что обоим проще и легче будет, если промолчать."

"Не секрет, даже. Банальная и оправданная предосторожность. Для них обоих.

Тем более, учитывая ее, далеко не радужный опыт и настрой в отношении этой стороны жизни, из-за истории с братом.

Ну да ничего, не особая проблема, в принципе. Виталий ни на секунду не усомнился, что сумеет ее оградить от этих нюансов.

— А что, Танюш, — протянул он, чуть крепче сжав плечо Тани, чтобы привлечь ее внимание. — Давай, что ли, глинтвейн забацаем? И согреемся, и мой день рожденья продолжим? — подмигнул Виталий, когда Таня рассеянно посмотрела в его сторону.

Пару секунд Таня не реагировала, будто бы находилась разумом совсем не здесь. И в глазах не понять мыслей, только отсвет пламени костра, который он для нее и развел.

Казак немного напрягся. Не, такое настроение ему, вообще, не нравилось.

— И картошку запечем в углях, а? С салом. Ты давно такие “деликатесы” ела? — он начал тихо растирать ее плечо, забрался под ворот куртки, поглаживая шею. — А то я тебя все икрой да трюфелями балую, никакой нормальной еды…

Она моргнула пару раз и прыснула, рассмеялась, как-то обмякнув, откинувшись на его руку. Вот и хорошо.