Когда ты вернешься ко мне

Амелия наклонилась и поцеловала маму в ее шарф.

– Люблю тебя, – прерывисто произнесла она и, отвернувшись, поспешила наверх.

– Ну, – сказал папа в наступившей тишине. – Не обязательно делать это прямо сейчас.

Мама слегка улыбнулась.

– Нет времени лучше настоящего.

Мы с папой переглянулись. Она была права. Нет времени лучше настоящего, потому что это все, что у нее осталось.

Когда я на следующее утро потащился в кампус, ученики сбились в группки, перешептываясь и что-то бормоча, девушки хихикали, прикрываясь ладошками. Я проследил за их горящими взглядами на Миллера Стрэттона, Ронана Венца и Холдена.

Эта троица составляла странную группу; Эвелин Гонсалес назвала их Пропащими Ребятами. Название прижилось, в основном из-за того старого фильма о вампирах, действие которого происходило в Санта-Крузе.

Вампир Холден…

День был теплым, так как дело шло к весне, но он выглядел по-зимнему безупречно в черных джинсах, белой рубашке и сером твидовом пальто. Каждый дюйм его кожи был скрыт под одеждой, кроме головы и рук.

Но я видел все.

И от этой мысли кровь сразу же устремилась на юг. Прошли месяцы, а я все еще не мог его забыть.

Неважно, сколько дней прошло без единого слова от него или сколько ночей я провел, цепляясь за воспоминания, они всегда вызывали больше эмоций, чем хотелось бы. Больше чувства одиночества, больше желания, больше тоски по нему. Я пересек двор, пока Холден разговаривал и смеялся со своими друзьями, никаких следов той ужасной рождественской ночи, когда я обнаружил его в полном хаосе на полу. Если он и думал обо мне так же часто, как я о нем, а именно каждую вторую минуту, то виду не подавал.

К Пропащим Ребятам приблизилась Эвелин Гонсалес и увела Миллера.

Холден приложил ладони рупором ко рту и крикнул им вслед:

– Ты тоже слышала о его волшебном члене? Почему я узнаю об этом последним?

Миллер показал ему средний палец, и Холден хихикнул, толкнув Ронана локтем. Наши взгляды пересеклись, и его резкие черты смягчились. Он смотрел, как я шел по двору, с тем же голодом и тоской в глазах, которые я каждый день видел в собственном отражении.

Может быть, у него еще что-то ко мне осталось…

Реальность ударила меня по лицу, когда я врезался прямо в Донти Уэзерли.

– Эй, эй! – произнес он, смеясь, переводя взгляд с Холдена на меня.

 – Осторожнее, парень.

– Ой, извини, – быстро сказал я. – У тебя дальше биология, да? У меня химия. Прогуляюсь с тобой.

– Да, конечно, – непринужденно отозвался Донти с легкой улыбкой на губах. – Мне показалось, или ты пялился на Пэриша?

Черт.

У меня пересохло в горле.

– И что ты хочешь этим сказать?

– Ты. Пэриш. Похоже, вы двое достигли взаимопонимания.

Черт, черт, черт…

– Взаимопонимание, – усмехнулся я, сердце отчаянно колотилось в груди. – У тебя богатое воображение.