Когда ты вернешься ко мне
ХолденРодители хотели сделать из меня «идеального сына».Они поняли свою ошибку, когда я вернулся из лагеря терапии в истерике, весь избитый.Потом была кушетка лечебницы для душевнобольных. Из-за холода, что впился в меня ледяными клешнями.Да, я все так же крут, но теперь уже сломлен. Больше никого не подпущу к себе и на метр.Мне осталось продержаться год в Санта-Крузе, после чего я заберу наследство и начну все сначала.Я не планировал влюбляться.Но судьба смеется над нашими планами, не так ли?РиверЧто для меня счастье? Семейная автомастерская, дом, жизнь в Санта-Крузе.Футбол не входил даже в десятку. И я притворялся, чтобы оправдать чужие ожидания.Для всех остальных моя жизнь идеальна. Для меня она – ложь.С тех пор как заболела мама, слово «дом» приобрело иное значение. Я терял с ним связь, удаляясь все дальше от самого себя.Я мечтал о тихой гавани. Холден был другим.Бунтарь по натуре, любитель парижских вечеринок, неисправимый сердцеед.Моя полная противоположность.Но что случилось бы со мной, если бы он ушел?Демоны одного, обязательства другого – все играло против них. Но, разбивая сердца, судьба дарит то ощутимое и реальное, отчего ты уже не в силах отказаться…
– Ты в этом уверен?
– Да, я уверен.
– Ммм, интересно.
Я остановился.
– Ты хочешь мне что-то сказать?
Смеющиеся карие глаза Донти внезапно похолодели.
– Я собирался спросить тебя о том же.
По венам разлился адреналин, и меня бросило в жар.
Дерьмо, приплыли. Спустя столько времени.
Меня охватил неприкрытый страх, смешанный с облегчением оттого, что этот момент наконец настал. Что моя фальшивая жизнь вот-вот рухнет из-за неосторожного взгляда. Я балансировал на краю, борясь за равновесие, в то время как часть меня надеялась, что Донти толкнет меня вниз.
Он засунул руки в карманы форменной куртки и покачивался на пятках в своих Air Jordans.
"– Знаешь, я просто сложил в уме кое-какие факты. Ты уже давно ведешь себя странно. Как тогда в «Бургер-Барне». После того дня я действительно над этим задумался и понял, что ты годами стеснялся рассказывать о своих отношениях с дамами. Как будто… у тебя их никогда не было. И тогда мое подозрение начало обретать форму.
Я заставил себя сохранить невозмутимое выражение лица.
– Да, Уэзерли, ты меня подловил. Вывел на чистую воду. Я не хвастаюсь кисками, не делюсь личными фотографиями в «Инстаграме» и не отношусь к девушкам, как к гребаной туалетной бумаге, как Гримальди и Блейлок, поэтому я… кто?
Скажи это вслух, придурок.
– Слушай, я не собираюсь поливать тебя дерьмом…
– Нет? А очень похоже на то.
Враждебность Донти поугасла, и он опустил голову.
– Я просто говорю, что если тебе есть что сказать, то лучше скажи это. Не лги команде. Чтобы мы знали, на что рассчитывать.
– С каких это пор у нас какие-то счеты? Я думал, мы друзья.
– Так и есть. Но я предпочитаю знать, кто мои друзья, чувак. Вот и все.
Прозвенел звонок.
– Увидимся позже.
Он ушел, а я отступил от края.
Остаток дня пролетел незаметно, нервы были напряжены так, что зудела кожа. Наверное, так себя чувствует преступник, который с минуту на минуту ожидает полицию, а ее все нет. Вокруг продолжались перешептывания, девушки жались друг к другу с телефонами в руках и хихикали. Паранойя подсказывала мне, что они смотрели видео со мной и Холденом. Кто-то нас подловил. Или Холден сам его записал, и теперь видео, на котором он у меня отсасывает, распространялось по школе со скоростью лесного пожара.
Ты ведешь себя как псих. Соберись.
Я подошел к Джулии Говард, которая шла обедать, уткнувшись в телефон.
– Привет, Джулия. Ты не в курсе, о чем все болтают?
Популярная девушка школы и одна из лучших подруг Эвелин Гонсалес показала мне свой телефон.
– Миллер Стрэттон. Эвелин добавила его видео в свой блог и… ну, сам посмотри. Он станет суперзвездой.
– Да, здорово. – Я собрался уходить, почувствовав нахлынувшее облегчение, хотя узел внутри скрутился еще сильнее.

















