Когда ты вернешься ко мне
ХолденРодители хотели сделать из меня «идеального сына».Они поняли свою ошибку, когда я вернулся из лагеря терапии в истерике, весь избитый.Потом была кушетка лечебницы для душевнобольных. Из-за холода, что впился в меня ледяными клешнями.Да, я все так же крут, но теперь уже сломлен. Больше никого не подпущу к себе и на метр.Мне осталось продержаться год в Санта-Крузе, после чего я заберу наследство и начну все сначала.Я не планировал влюбляться.Но судьба смеется над нашими планами, не так ли?РиверЧто для меня счастье? Семейная автомастерская, дом, жизнь в Санта-Крузе.Футбол не входил даже в десятку. И я притворялся, чтобы оправдать чужие ожидания.Для всех остальных моя жизнь идеальна. Для меня она – ложь.С тех пор как заболела мама, слово «дом» приобрело иное значение. Я терял с ним связь, удаляясь все дальше от самого себя.Я мечтал о тихой гавани. Холден был другим.Бунтарь по натуре, любитель парижских вечеринок, неисправимый сердцеед.Моя полная противоположность.Но что случилось бы со мной, если бы он ушел?Демоны одного, обязательства другого – все играло против них. Но, разбивая сердца, судьба дарит то ощутимое и реальное, отчего ты уже не в силах отказаться…
Не знаю, что будет с моей мамой, но когда это произойдет, будет очень плохо. Если мы поможем друг другу справиться с нашими дерьмовыми проблемами, может быть, тогда все не будет казаться таким невыносимо тяжелым, понимаешь? Может, мы не будем чувствовать себя такими…
– Одинокими.
– Ага. Ладно, так что… – Ривер прочистил горло. – Думаю, мы скоро поговорим.
Меня охватило разочарование. Вот так выглядит «не торопиться».
– Ага. Спокойной ночи, Ривер.
– Спокойной ночи, Холден.
Мы повесили трубки, и я уставился на свой телефон, сдерживаясь, чтобы не расплыться в широкой и глупой улыбке.
Я хочу увидеть тебя снова…
– Терпение, кузнечик, – сказал я себе. – Хорошие вещи случаются с теми, кто ждет, или как там говорят.
Двадцать минут спустя я переоделся в пижамные штаны и футболку с V-образным вырезом, улегся на диван и принялся бесцельно переключать телевизионные каналы, когда в мою дверь постучали.
– Беатрис, – позвал я, поднимаясь с улыбкой. – Ночь кино теперь стала традицией?
Потому что именно этим я и собирался…
Слова застряли в горле, когда за дверью оказался Ривер. Он заполнил мой дверной проем, все еще в своей униформе и пахнущий бензином и одеколоном, он осматривал меня с ног до головы.
– Ты не Беатрис.
– Я не останусь, – сказал он.
– Это… печально.
Он подошел ближе, не сводя с меня глаз.
– Я так и не поблагодарил тебя за книгу.
– Поэтому ты здесь? Чтобы…
Ривер рванулся вперед и заглушил поцелуем недосказанные слова. Впитал их в себя вместе с моим вздохом и удивленным стоном. Его требовательный рот завладел моим с такой страстью, что у меня подкосились колени.
На несколько безумных мгновений я утонул в Ривере; его запах, его кожа, вкус, свежий и мятный, у меня на губах.
Ривер застонал и прижался своими бедрами к моим, его язык скользнул по небу моего рта.
– Черт, как же я скучал по тебе, – прорычал он.
Мое тело расслабилось и превратилось в желе от необузданных эмоций, захлестывающих меня между его поцелуями.
– Я тоже по тебе скучал. – Слова слетели с губ без сарказма и яда. Простая правда. Он привносил уверенность и силу в мою жизнь, которая без него часто казалась потерянной и надломленной.
Ривер развернул меня и прижал спиной к двери, а затем снял с меня футболку. Его руки блуждали по моей груди с наглой дерзостью. Он скользнул ладонью к моему налившемуся члену и потер его сквозь ткань штанов."
"– Можно мне? – спросил он между нашими грубыми, жадными поцелуями.
Я кивнул, сердце бешено колотилось.

















