Красное на красном

– Так долой ее!

– Робер, – гоганни слегка запнулась, – все очень, очень плохо.

– Неужели всё?

– Пусть блис… Робер, не перебивай, мне и без того очень трудно… Нужно сказать так много и обо всем, а времени так мало. Хозяин гостиницы…

– Хозяин гостиницы понимает, что пробовать кэналлийское надо медленно, чтобы не убить послевкусие. Хозяин гостиницы понимает, что между пробами надо делать перерывы, чтобы не смешать впечатление. Мэллит, если я что-то и знаю, то лошадей и вино. Ты хорошо придумала!

– Я очень долго думала, – тихо призналась девушка, – и поняла, что должна найти… тебя… Ведь ты друг первого из первородных.

В наших домах есть тайные выходы, храним мы и чужие одежды, чтобы бежать в них от жестоких и неправедных.

– Как ты меня нашла?

– Я знала, куда идти, – непонятно объяснила девушка, – а в ночь Флоха правнуки Кабиоховы не покидают спален. Я могла спокойно уйти… Робер, пожалуйста, позволь мне сказать…

Он позволил и выслушал, не перебивая, и даже понял, о чем речь, хотя это походило на бред, на страшные сказки, которыми в Эпинэ потчевал слуг старик-садовник.

Там таинственные красавицы, высосав жизнь и молодость из доверчивых путников, с рассветом превращались в болотные коряги, короли-отцы направо и налево раздаривали еще не рожденных детей, а убийцы и убитые становились призраками и веками бродили друг за другом по замковым галереям.

Все боялись, а Робер – нет. Он ходил ночью на кладбище, надеясь оседлать тамошнюю клячу, и пропадал у мельничного омута, дожидаясь змеехвостых плакальщиц – без толку. Лет в десять Иноходец окончательно разуверился в чудесах и с тех пор не верил ни в закатных тварей, ни в подменышей, ни в крысью матерь, ни в Темную ночку.

В то, о чем говорила Мэллит, тоже не слишком верилось, хотя… Хотя прошлое гоганы читать умели, но одно дело будить спящую в крови память, и совсем другое – заклясть взрослого сильного человека. Гоганни же утверждала, что, изменив данной пред арой клятве, Альдо или умрет, или окажется на магической цепи. Заклятие можно разрушить, и Мэллит представляет как, но сейчас оно защищает принца от чужого колдовства. Есть некто, чужой и злобный, он тоже пытался читать по крови Раканов, но ему помешала Мэллит. Мэллит и Альдо связаны, девушка – щит первородного и чувствует направленную против него магию…

Голова шла кругом. Единственное, о чем Робер знал теперь наверняка, – это о любви маленькой гоганни к Альдо.

– Робер…

Какие глаза! Создатель, какие глаза!

– Робер, поклянись хранить тайну от названного Альдо, но быть с ним рядом. Твой долг – хранить первого из первородных и удерживать от опрометчивых шагов и свойственных юности безумств.