Красное на красном

Дикон не сомневался, что в отместку Эстебан с наслаждением забрызгал бы их с Баловником, прогнав коня через огромную, отражающую облака лужу, но связываться с Альберто «навозник» не решился.

Кэналлиец проводил глазами удаляющихся всадников и повернулся к Ричарду.

– Тебя встречают?

– Не знаю… Может быть… – Кансилльер обещал не выпускать его из виду, но у него столько дел. Помнит ли эр Август, что сегодня унарам разрешено покинуть «загон»?

– Если ты один, можем посмотреть Олларию вместе, хотя чего ждать от города, который построили вдали от моря!

– Так ты с Марикьяры?! – просиял Дик.

И как он сразу не понял?! Остров в Померанцевом море славился своими моряками. Марикьяре почти не отличались от кэналлийцев, но клейма предателей на них не было[78]. – Я думал, ты кэналлиец.

– Случается, – засмеялся Альберто и сразу помрачнел. – Кэналлиец, если ты вдруг забыл, у нас Паоло… Люди не собаки, не стоит судить об их достоинствах по родословной.

– Поговорим об этом, когда назовемся полными именами.

– Вряд ли у нас будет для этого время… Я своего мнения не изменю. Твой любезный Валентин для меня в одной цене с Эстебаном.

– Валентин…

– Человек Чести? – перебил Альберто. – Что ж, тем хуже для чести. И для тебя, кстати. Благородство предков не извиняет подлости потомков. У нас говорят – знатное имя для мерзавца то же, что красная юбка для старухи.

– Валентин не сделал ничего плохого, не то что Эстебан!

– Придды в опале, Колиньяры – на коне. Будь наоборот, Валентин стал бы Эстебаном, а Эстебан – Валентином. Наши имена, похоже, секрет только для тебя, Дикон. Еще бы, зачем вам знать, сколько детей у «навозников» и как их зовут! Хотя ты и своих-то не узнал.

– Мне сказали только про Катершванцев и Валентина…

– Человек, который тебя провожал, очень осторожен.

– Я не позволю так говорить о…

– Не тебе решать, о чем мне говорить. Удачной прогулки… герцог!

Мориск стелющимся прыжком перелетел через лужу, не задев мутной воды даже кончиком копыта, и легким галопом пошел по аллее. Настроение снова испортилось. Альберто не должен так говорить про эра Августа!

Хотя откуда марикьяре знать, что он невольно задел кансилльера? И потом, Штанцлер в самом деле ошибся – не все в Лаик оказались врагами.

Отец как-то сказал, что лучше поверить негодяю, чем не поверить другу…

– Какой ты хороший есть, что дождаться нас решил.

Дик вздрогнул – рев Йоганна опять застал его врасплох, и обернулся. Тщательнейшим образом одетые и причесанные братцы вели в поводу могучих коней, белого и вороного.

– Бабушка Гретхен дарила их нам, – торжественно объявил Йоганн. – Она смеялась, что в бою не имеется время для спрашивания имени. Я есть черный всадник, Норберт – белый.