Красное на красном

Дику очень хотелось отомстить за отца, но, судя по всему, Ворона врасплох не застанешь. Эр Август говорит, что главный враг Талигойи – кардинал Дорак. Если убить короля, на престол взойдет сын Катарины Ариго и… все того же Ворона. Значит, кардинал или маршал… Август Штанцлер предпочел бы кардинала, только кансилльер не терял отца… Эгмонта убил Ворон, но для Дорака Алва то же, что нож для убийцы, и потом честь есть честь!.. Это Дорак, и никто иной, потребовал от Высокого Совета вышвырнуть герцога Окделла из столицы. Завтрашним унижением Повелитель Скал обязан интригану и еретику.

Убив лжекардинала, он не только избавит Талигойю от главного врага, он отомстит за честь Скал, а Ворон… Ворон без Дорака не так уж и страшен. Эр Август придумает, как с ним справиться…

Что он станет говорить в суде, Дикон знал. Он скажет, что судьба и долг Окделлов – избавлять Талигойю от негодяев. Он, Ричард, сын Эгмонта, потомок Алана, от имени всех Людей Чести требует возвращения короны законному наследнику дома Раканов. Талигойя устала от Олларов и мерзавцев, окруживших их трон и превративших великое и свободное государство в оплот тьмы и насилия.

"

"От будущей речи юношу отвлекла крыса. Та самая, что приходила в первый вечер… Серо-бурая тварь с длинным голым хвостом стояла столбиком у порога, сложив на груди передние лапки, до отвращения напоминающие человеческие ручки. В Лаик она чувствовала себя хозяйкой и никого и ничего не боялась, а зря! Ричард медленно-медленно отступил к столу – еретическая книга Ожидания, с кожаным переплетом и медными застежками, была не лучшим снарядом, но оружие унары получат лишь утром.

Сердце Дикона бешено колотилось: осенью он загадал – если удастся прикончить эту тварь, Талигойя будет свободна.

Удастся сегодня убить крысу, завтра с Дораком тоже все получится… Вот и книга, тяжелая и неудобная. Юноша медленно, будто охотничья собака, двинулся вдоль стены, не сводя взгляда с добычи. Крыса не уходила, хоть и принадлежала к славящемуся своей предусмотрительностью племени. Свет лампы отражался в глазках-бусинках, жесткие – впору Арамоне – усы нагло топорщились. Ричард сделал еще шаг – крыса не шевельнулась. Искушать судьбу и дальше Дикон не решился, пущенный уверенной рукой тяжеленный том с силой шмякнулся об пол там, где мгновение назад маячила хвостатая бестия. Юноша так и не понял, попал или нет, – тварь, то ли очумевшая от страха, то ли контуженная, бросилась на обидчика, целясь в горло. Выручил ненавистный наряд унара, сшитый из толстенного сукна. Ричард оторвал от себя огрызающийся комок, с силой саданул им о стену, бросил на пол и добавил тяжелым подкованным сапогом. Все было кончено – гадина с переломанным хребтом дернулась и затихла.