Красное на красном

Привратник долго рассматривал молодого дворянина на высоком короткохвостом коне, а потом сказал, что господина Штанцлера нет дома. Ричард вздохнул и медленно поехал вдоль гладко оштукатуренной стены, не представляя, что делать дальше – ждать в каком-нибудь трактире или вернуться к Алве. Назвать это место своим домом было невозможно.

– Молодой господин! Постойте… Молодой господин!

Дикон оглянулся. Его догонял слуга в серо-зеленой ливрее.

– Что такое?

– Молодой господин, вас просят…

Дик, уже ничего не понимая, повернул коня. Давешний привратник встретил его потерянным взглядом, но калитку распахнул, передав гостя с рук на руки конюху и лакею.

Первый принялся успокаивать раздраженного Баловника, второй препроводил юношу в мрачноватую комнату, чем-то напоминавшую залы Надора. Кансилльер не нуждался в показной роскоши.

– Рад тебя видеть, мой мальчик!

– Эр Август… Вы дома?!

– Для всех меня нет, но не для тебя… Я случайно заметил твоего коня и послал слугу. Ты поступил неосторожно, явившись сюда… Я же предупреждал…

– Но… Мне очень нужно с вами поговорить… А во дворце не получилось.

"

"– Конечно, мы поговорим, – вздохнул Штанцлер, – а во дворце и не могло получиться. Я кансилльер, ты – оруженосец. Если б ты не приехал сегодня, я нашел бы тебя завтра. Давай договоримся таким образом – ты обращаешься ко мне лишь в самом крайнем случае.

– Простите, эр Август.

– Все в порядке, Дикон. Как тебе понравился дворец и их величества?

Дворец? Их величества? Катарина Ариго и мерзкий толстяк, берущий ее за руку?! Кровавая звезда в руках маршала… Кровавая звезда на шее королевы.

– Эр Август… А правда, что… что ее величество и… Ну, говорят, Рокэ Алва…

Кансилльер внимательно посмотрел на Дика и вздохнул.

– Иногда мне хочется придушить твою мать, хоть она и замечательная женщина. Герцогине родиться бы Круг назад – цены б ей не было, но сегодня по рыцарскому кодексу не живет никто… Ты садись, – Штанцлер указал юноше на глубокое кресло, – можешь с ногами. Разговор у нас будет долгий и гнусный. Ты имеешь право знать правду, но я прошу тебя об одном – не суди опрометчиво. Хорошо быть чистым, но это непросто, а иногда и невозможно.

Разумеется, если ты живешь в свободной стране, если ты сам силен и честен, ты таким и останешься. Если ты слаб, никому не опасен и сослан в провинцию, то не замараешься даже в нынешнем Талиге, но в столице… Тут или сломаешь шею и подставишь под топор тех, кто тебе верит, или научишься пусть не врать, но хотя бы молчать… Ты меня понимаешь?

– Да, эр… То есть не совсем.

– В Надоре путают жизнь и баллады, это очень опасно. Я не согласен с Эйвоном и твоей матерью, Дикон, хоть и пошел у них на поводу.