Красное на красном

И все равно ее величество верит в сына Эгмонта. Вернее, она сказала не совсем это, и вообще ее слова были обращены к Рокэ…

Ричард еще в Лаик узнал, что Первый маршал – любовник королевы, но тогда юноша не видел Катарину. Неужели это правда? Не может быть, это неправильно, несправедливо, мерзко! Добро не может принадлежать Злу, а Свет – Тьме. Как женщина из дома Ариго могла сойтись с потомком погубившего Талигойю предателя, к тому же подавившего восстание, в котором погибли ее родичи?! Нет, Дикон признавал, что его эр красив, силен и удачлив, но ведь есть в этой жизни и более важное! Слухи о королеве не могли быть правдой.

Катарину оклеветали, как оклеветали его самого, объявив Сузой-Музой… Но ведь и он, сын убитого Вороном Повелителя Скал, принес присягу убийце отца! Катарину тоже могли застать врасплох, но это не любовь. Не любовь! Королева не казалась счастливой при виде Алвы, она даже подарку не обрадовалась. Ее величество боится Ворона. И Дорака она тоже боится. Заложница на троне…

Ричард старательно гнал от себя ставшее навязчивым видение, но воображение упорно рисовало Первого маршала, застегивающего на шее Катарины тонкую золотую цепочку.

На самом деле подарок королева надела сама, как того требовал этикет… Этикет ли? Алва невероятно красив, и женщины от него без ума… Королева его любит, а он подарил ей камень, который стоит дороже надорского замка со всеми его обитателями… Дик понял, что совсем запутался, и помочь ему мог только кансилльер.

Переговорить с эром Августом сразу же не получилось – Штанцлер уединился с королем, даже не кивнув Дику, а маршал недвусмысленно объяснил оруженосцу, что тот свободен. Пришлось уйти. Лишь выбравшись из дворца, Ричард понял, что идти ему некуда – знакомых и друзей в столице у Повелителя Скал не имелось.

Кроме Наля. Но где живет кузен, Дик не представлял. Пришлось вернуться в особняк Алвы. Ричард всю ночь простоял у окна, поджидая Ворона, однако тот так и не появился. Юноша то приходил в ярость, представляя, с кем сейчас его эр, то мысленно хватался за все тот же этикет: в день рождения ее величество не оставят одну, а значит, маршал или играет в карты, или пьет с другими вельможами. К утру в голове воцарилась мысль – найти эра Августа и спросить. Немедленно найти и спросить! Герцог Окделл мог думать лишь о королеве. Печальная юная женщина в роскошном тяжелом платье неотступно стояла перед его мысленным взором. Пестрый жизнерадостный город со всеми его торговцами, служанками, диким виноградом на стенах, яркими вывесками, церквями, дворцами и фонтанами не мог отвлечь от короткой вчерашней встречи, и тем не менее Дикон не заблудился.

Трехэтажный приземистый особняк живо напоминал своего хозяина – надежный, неброский и вместе с тем внушительный.