Красное на красном

Как есть с собаку, а при ней холуев дюжины две. Эти трошки поменьше, но все одно – жуть. Не к добру это! Ох, сударь, прощенья просим, никак Фиалка!

– Помочь?

– Спасибо скажем, господин хороший. Оболтусов моих сейчас не докличешься! Только тут дело такое…

– А то я не знаю?! У меня на гербе лошади, я вырос на конюшнях. Пошли…

Они провозились часа три, а когда все закончилось, никаких крыс не было и в помине, утренний город выглядел на удивление тихим и грустным. Эсперадор все-таки умер, потому и зазвонили, как он сразу не сообразил!

В знак траура уличная торговля была запрещена.

Уставший Робер немного постоял у открытых ворот – пустая улица казалась таким же мороком, как и заполоненная уходящими грызунами. Надо же, крысья матерь… Хоть одна сказка обернулась правдой, и на том спасибо. Жаль, он не видел, ну да не гнаться ж за тварями. Теперь чего-нибудь выпить – и в кровать. До обеда!

Вернуться Робер решил все тем же черным ходом и по дороге едва не наступил на кота, охранявшего лежащий на боку сапог – видимо, принадлежавший кому-то из слуг. Здоровенный рыжак злобно зыркнул на человека и порскнул под лестницу.

Сам не зная зачем, Эпинэ поднял сапог и хорошенько тряхнул. К ногам свалился окровавленный крысенок – наверное, он отстал от своих, побывал в кошачьих когтях и как-то вырвался. Самым умным было бы его добить, но добивать тех, кому худо, маркиз не умел.

Робер оглянулся – кот исчез, люди не появились. Будущий маршал великой Талигойи вслух обозвал себя придурком и осторожно поднял жалкий серо-красный комочек.

Глава 3

Талиг. Оллария

398 год К.С. 10–23-й день Весенних Волн

1"

"Приказывая оседлать Баловника, Ричард боялся, что его не станут слушать, но конюх как ни в чем не бывало исполнил приказ, а привратник отворил ворота.

Оруженосец Первого маршала Талига и впрямь мог распоряжаться своим временем как сочтет нужным. Дик непонятно зачем объяснил, что едет в город по делам и вернется к вечеру, слуга невозмутимо наклонил голову, и юноша покинул вызывающе роскошный особняк.

Баловник с опаской косился на людей и лошадей: столица надорскому жеребцу доверия не внушала, и Дикон был с земляком совершенно согласен, но это стало еще одной заботой. Матушка ошиблась, дав сыну молодого и диковатого Баловника, а не умудренного жизнью Капрала, на котором можно ездить без оглядки по любым улицам.

Оллария и для Ричарда, и для его коня была слишком шумной. Шумной и равнодушной, как и дворец. Король оказался жалким и отвратительным, эр – насмешливым и злым, но королева…

Эр Август не зря говорил, что век благородных рыцарей прошел… В прежние времена Люди Чести были бы счастливы умереть за Катарину Ариго, а теперь королева одна среди врагов и ничтожеств. Даже он, Ричард Окделл, и то надел черное и синее.