Красное на красном

Ничего нового Сильвестр не узнал, но это лишь укрепило его в желании распутать дурацкий клубок до конца. Отчего-то происшествие в Лаик и сумасшествие агарисского астролога беспокоили кардинала больше столичных интриг, неоплаченных счетов и военных кампаний.

– Ваше высокопреосвященство, прибыл Первый маршал Талига.

– Пусть войдет."

"Рокэ был верен себе – черный бархат, серебро и сапфиры. Сын Алваро не терпит золота, и у него никогда ничего не болит и заболит еще не скоро… Сильвестр провел бессонную ночь над бумагами, маршал – за карточным столом, странно только, что на сей раз обошлось без дуэли.

– Садитесь, Рокэ. Первое, что я услышал сегодня, – доклад о ваших подвигах.

– Я польщен, но это и впрямь было забавно. Господин комендант столь долго готовился завладеть Марианной, и вдруг такое разочарование.

– Да, говорят, Людвиг вне себя.

– Воистину.

– Итак, кольцо и лошадь вернулись к юному Ричарду.

– А Марианна выспалась в собственной постели, и ей не мешали никакие коменданты. Нет, право, это был чудесный вечер или, вернее, ночь.

– Ваша победа поразила присутствующих в самое сердце. Сорок пять! Редкая комбинация, в мои времена ее мало кто видел.

– Я собирался засвидетельствовать свое почтение их величествам, – светским тоном заявил Рокэ Алва, словно это что-то объясняло.

Сильвестр вздохнул – время от времени ему ужасно хотелось всыпать в бокал Первого маршала содержимое своего пастырского кольца.

– Это делает вам честь, маршал, но при чем тут ваши карточные подвиги?

– Обычно я ношу мундир, но вчера на мне был придворный костюм, а нынче мода на кружево, я уж не говорю про отвороты на рукавах камзолов и прочие карманы…

– Герцог Алва, – кардинал внимательно посмотрел в красивое спокойное лицо, – вы хотите сказать, что сплутовали?

– Скорее парировал чужой удар.

– Если вы не желаете оказаться в Багерле́е[97], прекратите тянуть из меня жилы. Что вы сделали?

– Подменил колоду, когда господин граф угощал прелестную Марианну нюхательной солью. С ней, видите ли, случился обморок.

– Еще лучше. Первый маршал вступает в сговор с куртизанкой.

– Не маршал, но комендант Олларии. Милая баронесса, хоть и без всякого удовольствия, подчинилась, но сумела намекнуть, чтобы я не обращал внимания, если ей вдруг станет плохо. Марианна не горит желанием оказаться под добродетелью, ей приятнее видеть сверху порок.

– У порока, в отличие от добродетели, весьма красивые глаза, так что баронессу можно понять. Итак, красавица вам сообщила, что Килеан намерен схитрить?

– О нет, – блеснул зубами Рокэ, – она лишь подтвердила мою догадку.