Красное на красном

Если Ричард Окделл сбежит, его имя смешают с грязью, все решат, что «навозник» был прав… Катарина подумает, что он трус, а Ворон станет смеяться над Людьми Чести и пить вино. Нет, драться придется! Может, его не убьют, а только ранят. Он потеряет сознание, «навозники» удерут, его кто-нибудь найдет, узнает… Выжившего, его никто и никогда не заподозрит в трусости. Семеро на одного – такого не числится даже за Алвой.

Глава 10

Талиг. Оллария

398 год К.С. 16–18-й день Летних Скал

1

Ночь кончалась, а из трех задуманных писем было готово лишь одно, далеко не самое главное.

Катарине Ричард начал писать еще засветло. Он дошел до конца, даже поставил подпись, перечитал, разорвал и схватился за чистый лист. Три раза юноша добирался примерно до середины послания и раз десять застревал на второй фразе.

Написать домой было намного проще. Герцог Окделл коротко и мужественно сообщал вдовствующей герцогине, что вынужден вызвать на дуэль семерых «навозников», так как задета его личная и фамильная честь. Он понимает, что его гибель огорчит дорогую матушку и сестер, но Повелители Скал предпочитают смерть бесчестью.

Он надеется, что кузен Реджинальд будет Надору достойным хозяином, а одной из сестер – добрым супругом.

Заверив близких в своей к ним любви и вере в победу дела Чести, Дикон запечатал письмо, старательно сжег испорченную бумагу и оделся в платье, которое было на нем в день приезда в Олларию. Сын Эгмонта не должен умирать в вороньих перьях!

За окном брезжил рассвет – день обещал быть серым, но дождя пока не было. Юноша тщательно закутался в плащ и спустился вниз. Ему повезло – ворота были открыты, так что с привратником объясняться не понадобилось.

Дикон редко выходил на улицу так рано, и утренняя жизнь столицы была ему в диковинку. Вставшие затемно торговцы и служанки немного разогнали мрачные мысли, но по мере приближения к заброшенному эсператистскому аббатству страхи и обиды взяли свое.

Кузен сдержал слово и никому ничего не сказал, хоть и был возмущен и расстроен. Реджинальд – истинный Человек Чести, он станет достойным герцогом, но сейчас Дикон предпочел бы, чтоб Ларак был не столь щепетилен. Кансилльер, узнай он о ссоре, сумел бы остановить дуэль… Мысленно выбранив себя за недостойную предков трусость, Ричард ускорил шаг.

Ему очень не хотелось умирать, но другого выхода не было. Жить с клеймом любовника Алвы Ричард Окделл не имеет права.

Ноха приветствовала юношу голубиным урчанием, поднятым воробьями галдежом и тяжелыми холодными каплями, повисшими на прутьях ржавой решетки. Калитка была открыта, и Дикон вошел. Его уже ждали. Все семеро, из которых один уж точно был куда лучшим бойцом, чем последний из Окделлов.

– А мы уж думали, вы не придете, – улыбнулся Эстебан.