Красное на красном

Они гордые. Мы пакажэм тэбэ такую охоту…

Зачем ему охота? Зачем вообще это все? Что случилось с Каллиолем? И ведь не пойдешь и не спросишь… Он даже проститься с покойным не может, потому что для посла толмач – предмет обихода. Начнешь волноваться, кагеты насторожатся. А может, сказать, что у него что-то пропало? Нет, так еще хуже. Пойдут расспросы, а он врать не горазд.

Клемент нажрался по самое не могу, отполз от все еще внушительной горки хлебцев, враскорячку добрался до хозяина и полез на плечо. Кагет все еще ел, а вот Роберу не хотелось. Выпить, что ли, за помин души новопреставленного, хотя Леворукий знает этих гоганов, как у них там положено.

– Ты ешь, – с заботливостью оставшейся в Агарисе Матильды провозгласил казарон, – нам далэко ехать. Ты про Сагранну знаешь?

– Мало.

Робер и впрямь не знал почти ничего, к тому же говорить не хотелось. Пусть этот Как-его-там болтает, он будет слушать и запоминать, а думать сейчас выше его сил.

– Мы паедем в Барсовы Врата, – возвестил, облизывая пальцы, казарон, – это лучшая крэпасть со стараны Талыга.

– Я рад, сударь, что увижу Барсово ущелье.

– Это красыво, – разулыбался кагет, – так красыво. Справа – горы, слэва – горы, пасэредине дорога. Хорошая, торговая, четыре павозки в ряд пройдут. Толко пройдут, если мы захотим.

Да уж… Стена с воротами, на стене пушки, гайифские, разумеется. Любопытно, чем это Адгемар угодил гайифскому императору, что тот прислал ему пушки вместе с пушкарями? Или это наемники? Гайифцы задаром в такой дыре сидеть не будут.

Бириссцы могут сколь душе угодно трясти своими сединами, и для эсператистов, и для олларианцев они – дикари. Да и для кагетов, просто подданные Адгемара не шибко любят воевать – злости в них мало.

Глава 4

Талиг. Тронко

398 год К.С. 20-й день Летних Ветров

1

До полуночи в приемной Проэмперадора торчал Жиль, и Ричард мог идти куда хочет, другое дело, что идти было некуда. День выдался жарким, и все живое забилось в тень. В здешних краях летом после обеда принято спать, но Ричард успел отоспаться после ночного дежурства и теперь не знал, куда себя девать. Юноша немного побродил по губернаторскому особняку, где остановился Проэмперадор, и выбрался на увитую дикими розами террасу, глядящую на реку.

"Рассанна медленно несла желтоватые волны к Холтийскому морю, дальний берег ровной буро-зеленой полосой отделял бледную воду от выгоревшего неба. То, что Рассанна считалась величайшей рекой Золотых Земель, Ричард знал из уроков господина Шабли, но истинного ее величия не представлял, не мог представить. Данар в сравнении с ней казался чуть ли не речушкой, что уж говорить о Лебединке, которую в конце лета овцы переходят вброд.