Красное на красном

Вот и сегодня заказанный пирог и пара бутылок кэналлийского сиротливо дожидались в спальне, а принцесса принимала поздравления от толпы придурков и лизоблюдов, самым мерзким из которых был Хогберд, по случаю дня рождения ее высочества вырядившийся в камзол цвета мальвы и надушивший пегую бороду чем-то приторным. Матильда любила цветы, но в руках Хогберда даже розы казались поддельными. Тем не менее пришлось благодарить, угощать и слушать.

– Ваше высочество, вы сегодня особенно царственны!

Как всегда, Питер был сама любезность, и, как всегда, Матильда подумала, что, окажись она с бароном в лучшие свои годы на необитаемом острове под одним деревом, и то никогда бы и ни за что бы…

– Благодарю вас, барон.

Вы говорите, маршал Алва не только возглавил армию, но и принял звание Проэмперадора?

– О да! Но он ничего не сможет сделать, и Лучшие Люди потребуют его казни…

– Я не видела Кэналлийского Ворона, – рыкнула Матильда, но спохватилась и взяла тоном ниже, – однако то, что я слышала, заставляет предположить, что он не позволит оттяпать себе голову.

– Да, он сбежит в Кэналлоа и отложится от Талига. Нам это на руку – кэналлийцы не лучшие подданные для нашего дорогого Альдо…

Дорогой… Ха! Этот боров знает лишь одно значение этого слова.

Ему дорого только то, что можно продать за хорошую цену.

– А вы не боитесь, что Алва выиграет и эту кампанию?

– Это невозможно! Еще никто не смог справиться со множественными набегами дикарей – возьмите хоть морисских корсаров, хоть холтийских варваров, хоть бунтовщиков Лесного края. Гаунау и Дриксен сотни лет не могут ничего сделать со свободными стрелками Торки. Да, кого-то ловят и вешают, но это капля в море! Такую войну можно выиграть, лишь напрочь уничтожив гнезда налетчиков, но бирисские деревни лежат по ту сторону Сагранны.

Ворон может до одурения гоняться за летучими отрядами, может уничтожить несколько десятков или даже сотен «барсов» – Варасту это не спасет, и своего хлеба в Талиге не будет. Дораку придется отречься от Алвы, и это станет началом его собственного конца, а без аспида Олларам не удержаться…

Про конец Олларов Матильда слушала почти полвека. От Анэсти и его «двора», от Хогберда и других беглецов, от мужнина духовника-«истинника», магнуса Клемента, камеристки, кондитера, ростовщика… Единственной, кто не лез к ней с политикой, была Мупа.

Бедная псина не смогла усидеть в одной комнате с Хогбердом. Если самой Матильде тошно от благовоний, которыми обливает себя пегий боров, то что должна чувствовать дайта?!

– Барон, а как вышло, что Дорак допустил назначение Алвы? Он ведь должен понимать…

– О, – Питер многозначительно улыбнулся, став еще противнее, – его обыграли, и как обыграли! Правда, второй раз этого не провернуть, но игра стоила свеч.