Красное на красном

– Надеюсь, господин генерал, вы с двадцатью тысячами удержите врага за Рассанной до нашего возвращения? – Оскар Феншо нежно улыбнулся Манрику.

– Если вы вернетесь, – огрызнулся «навозник». – Эта парочка заведет вас в ловушку, это так же верно, как…

– Как то, что вы попадете из пистолета в пролетающую корову, – заметил Савиньяк, натягивая перчатки.

– Дурной пистолет, – буркнул Манрик. – Вы это знали, потому и предложили пари.

– Я и впрямь знал пистолет, – не стал спорить кавалерист, – и еще я знал стрелка."

"– Уймитесь, господа, – вмешался Вейзель.

 – Может быть, мы расстаемся навсегда, не стоит на прощание вспоминать всякие глупости.

– Какие именно? – Рокэ стоял в дверях, с ленивым любопытством разглядывая набычившегося Манрика. – Я, кажется, слышал слово «пистолет».

– Ерунда, – поморщился Вейзель. – Манрик поспорил с Савиньяком, что собьет из его пистолета воробья с соседней крыши, но промахнулся.

– Все дело в пистолете, – стоял на своем проигравший.

Рокэ шагнул к Эмилю.

– Пистолет!

Кавалерист с готовностью протянул Алве оружие; он молчал, но черные глаза смеялись.

Рокэ взял пистолет правой, переложил в левую и, почти не глядя, пальнул в сторону окна. Комната наполнилась пороховым дымом, но стоявшая на подоконнике бутылка не пострадала.

– Видите, – удовлетворенно произнес Леонард Манрик, – из дурного пистолета промахнется даже лучший стрелок.

– Верно и обратное. – Алва бросил злополучное оружие на стол. – Дурной стрелок промахнется даже из лучшего пистолета.

Ответить Манрик не успел. Савиньяк с воплем: «Леворукий и все твари его, вот это выстрел!» – вытянул руку в направлении камина.

Три свечи, стоявшие на каминной полке, погасли.

Глава 5

Агарис

398 год К.С. 9-й день Летних Волн

1

Свой день рождения Матильда Ракан давно не отмечала, вернее, почти не отмечала. Вдовствующая принцесса не стеснялась ни бедности, ни возраста, но видеть приятелей покойного супруга – слабосильных попрошаек и нытиков, оплакивавших даже не вчерашний, позавчерашний день, – было выше ее сил. От рассказов о том, что четыреста лет назад талигойские коровы доились маслом, по улицам ходили жареные куры размером с гусей, женщины были исключительно златокудрыми девственницами, а мужчины – непобедимыми и благородными рыцарями, Матильду тошнило.

Сейчас. Сорок с лишним лет назад, когда молоденькая алатка влюбилась в принца-изгнанника, Люди Чести казались ей чуть ли не небожителями и каждое сказанное ими слово было истинно, как Эсператия.

Потом пришло разочарование. Матильда как-никак родилась дочерью правящего герцога не столь уж и маленькой страны, в государственных делах она разбиралась с детства.