Красное на красном

Этот сон сам по себе был оскорблением, но еще большим оскорблением были мысли, от которых Ричард ворочался с боку на бок на козьих шкурах и не мог заснуть, чему немало способствовали леденящие душу звуки, напоминавшие сразу рычание и вой. Коннер сказал, что это заступили на ночную охрану псы.

Ночь тянулась бесконечно, пару раз юноше удавалось задремать, и оба раза к нему приходила Катарина Ариго, бесстыдно смеющаяся и пахнущая туберозами. От этих видений кружилась голова, а просыпаясь, Дик думал то о расписном потолке Марианны, то о происходящем внизу. Рядом громко храпел Коннер, над головой переливались казавшиеся огромными звезды, внизу вздыхали и чем-то звякали козлы да тянули свою жуткую песню волкодавы.

"

"Алва вернулся, когда уже начинало светать. Герцог двигался очень тихо, но юноша почуял его присутствие, как лошади чуют приближение хищного зверя. Коннер тут же перестал храпеть и что-то тихо сказал, Рокэ в ответ произнес непонятное слово, и оба приглушенно рассмеялись. Это было последнее, что запомнил Дик, прежде чем провалиться в крепчайший сон.

Когда спустя несколько часов юношу растолкали, Алва был на ногах.

Черные волосы герцога блестели от воды, Клаус, тоже мокрый, застегивал пояс, раздельно произнося бакранские фразы, которые Ворон тут же повторял. Ричард торопливо вскочил. Кони и козлы уже были оседланы; юноша едва успел вылить себе на голову ведро воды и проглотить пару припасенных адуаном лепешек, и увеличившийся за счет бакранов отряд тронулся в путь.

На выезде из деревни Ричард увидел давешнюю девушку. Ленты у нее на голове не было, но Дикон сразу понял, что это она. Бакранка стояла на каменной ограде, ее волосы были заплетены в косу и обернуты вокруг головы, а шея обнажена так, что виднелись ключицы.

Рокэ повернулся к Коннеру:

– Что нужно сказать?

– Да что всегда ейной сестре говорят…

– Значит, это не обычай?

– Какое там! Видать, запали вы ей в душонку-то, вот и вышла проводить.

Видно было, что Клаусу хотелось кое о чем спросить, Дику, если честно, тоже. Алва засмеялся, поднял коня на дыбы и помахал рукой, бакранка рванулась вперед. Дик испугался, что она свалится со стены, но женщина застыла на самом краю, молитвенно сжав руки.

– Надо бы ввести в Талиге бакрианство, – заметил Алва.

 – Сколь многие благородные вдовы были бы утешены, и при этом им не пришлось бы ни лгать на исповеди, ни покупать отпущение. Если вдова красива, пред ней открылись бы такие возможности…

– Монсеньор, – Коннера душил смех, – ну вы, жабу их соловей, и сказанули!..

– Полковник, – лицо Проэмперадора стало очень серьезным, – вернемся к нашим занятиям. Повторите-ка мне еще раз, что положено говорить воспитанному человеку при встрече с хозяином. Местный этикет требует жертв.