Красное на красном

– Не скажи. Мы с твоим братцем не терпим политику, но мы в ней разбираемся. Адгемар – Лис, он не может не попытаться утащить сразу и утку, и курицу. Уверяю вас, борцы за свободу Талигойи, как столичные, так и сидящие в Тронко, озаботились сообщить союзнику и единоверцу о нашей армии все, что знали сами. О своем численном перевесе казар осведомлен, в конечной победе не сомневается, так почему бы не сыграть двойную игру? Бедняге надоело быть первым среди многих, и он с нашей помощью избавился от лишних казаронов. Полдела сделано, остается выиграть сражение, только, – Первый маршал Талига поправил перевязь, – он его не выиграет.

Глава 5

Кагета. Дарамское поле

398 год К.С. 6-й день Осенних Ветров

1

План Адгемара был прост: остаться в укрепленном лагере под прикрытием артиллерии, дождаться вражеской атаки, отбить ее и перейти в наступление. Лис предполагал, что решающее сражение произойдет завтра или послезавтра – талигойцам нужно отдохнуть после схватки с казаронской кавалерией, – но спешить казару было некуда. Адгемар выразил неудовольствие, когда некто с выпученными безумными глазами и непроизносимым именем доложил о чудовищных потерях и исчезновении или гибели четырех с лишним сотен казаронов, включая Туххупа вместе с сапогами, но Робер не сомневался – Лис доволен. Казаронство сломлено, и казар становится самодержавным правителем, который может не оглядываться на наглую разномастную орду. Наверное, без этого было не обойтись, и все равно подлость оставалась подлостью."

"Золотой осенний день лишь начинался, по покрытому трупами полю бродили хромающие кони и оборванцы из резерва, на глазах становящиеся состоятельными людьми. Лишившиеся предводителей, рассеянные дружины частью стягивались к лагерю левого крыла, частью возвращались на исходные позиции, но в подавляющем большинстве уходили, чтобы не сказать – разбегались. Их не удерживали – зачем? В распоряжении Адгемара оставалось около сотни пушек, тысяч десять Луллака и «барсы» – шесть тысяч конницы и десять пехоты; у Рокэ людей было меньше раза в три, если не в четыре, артиллерией же Ворон и вовсе не располагал.

Адгемар, в последний раз оглядев поле, убрал зрительную трубу и медленно, с достоинством спустился с вышки. Свита казара следовала за ним по пятам. Роберу не хотелось лицемерить, и он отстал, оказавшись рядом с бириссцами. Мильжу он знал хорошо, но его сводного брата Вара́жу, командовавшего Багряной стражей, видел всего несколько раз. «Барсы» не подозревали о замыслах Лиса и были угрюмы. Эпинэ не сомневался: эти успокоятся, только отомстив за взятие Врат и пережитый той ночью ужас. Бириссцев Робер понимал, а вот себя – нет. Адгемар играл свою игру, «барсы» мстили, гайифцы зарабатывали.