Красное на красном

Любопытно, если б Рокэ не взял Барсовы Врата, что бы Адгемар сделал с ополчением? Отравил, перерезал, отпустил по домам? Или устроил бы резню, переодев бириссцев в черно-белое, и бросился к гайифскому императору и Эсперадору с жалобой на нарушителей Золотого Договора?

– Мои!

Рука Луллака указала на всадников левого крыла, бывших всего в нескольких десятках шагов от талигойцев, и тут произошло непредвиденное. Пехотинцы стремительно и четко перестроились, пропуская кагетов. Те, то ли не в силах сдержать взятый разгон, то ли опасаясь, что их собьют те, кто скачет следом, пронеслись живым коридором и влетели во всадников правого крыла, усугубив всеобщее столпотворение и не сразу поняв, в чем дело. Пехота за спинами конников Луллака немедленно сомкнула ряды, отрезая дорогу назад.

Алва действовал наверняка – по обе стороны от каре тянулись полосы перекопанной земли и груды вянущих веток, вне всякого сомнения, прикрывавших волчьи ямы. На то, что обходной путь заказан, соображения командовавшего атакой казарона хватило. Он лихорадочно пытался перестроиться, но ему мешали свои же. Тем не менее люди Луллака кое-как развернулись, и тут им в бок врезалась очередная очумелая толпа – те, кто четвертью часа ранее бросился грабить обоз.

Судя по всему, незадачливые мародеры нарвались на теплую встречу. Болваны стегали коней так, словно за ними гнались закатные твари. Вперед они не смотрели и, разумеется, напрочь смешали с таким трудом восстановленный порядок.

То, что осталось от многотысячной кавалерии, бестолково топталось под талигойскими пулями, и в этот миг из рощи тремя потоками хлынула черно-белая конница.

Эпинэ не поверил своим глазам. Талигойцы гнали своих полуморисков прямо на ловушки – и… ничего не произошло. Мин и волчьих ям не было и в помине, Алва в очередной раз всех обманул! Свежие тысячи обрушились на ошалевших кагетов, те шарахнулись на талигойские пики, отлетели от нерушимого пехотного строя и в очередной раз навалились на своих.

Луллак громко выругался. Адгемар повернулся к племяннику и холодно заметил:

– Сын сестры, надеюсь, ты понял, где истинное место полководца?"

"Принц что-то выкрикнул – этих слов Эпинэ не знал, но на лице Лиса не дрогнул ни единый мускул. Следующие слова казара расслышали только Луллак и стоящий поблизости Робер. Адгемар выразился кратко и точно, именно так говорили владыки древности, о которых талдычили менторы Лаик.

– Сегодня сын моей сестры видит не конец кагетской кавалерии, а… – голос Адгемара налился торжественностью, – начало кагетской государственности. Следует не рыдать, но радоваться.

4

Ричард опомнился, когда кто-то из адуанов схватил Сону под уздцы. Остатки кагетской кавалерии уже третий раз улепетывали по своим же следам.